Она посмотрела на мой пустой бокал. Я незамедлительно наполнил его, а также долил второй. Мы ненадолго подняли их вверх (каждый из нас, судя по всему, произнёс про себя тост), а затем отпили. Наконец-то алкоголь немного расслабил меня.
– Мне давеча звонили из галереи, – непроизвольно начал использовать я нетипичные для меня слова, – приглашают тебя на интервью.
– Правда? Замечательные новости. Что ж ты раньше молчал?
– Звонили, пока ты отлучалась в туалет, – моментально соврал я.
– Интересно. Можно завтра, например.
– Хорошо, передам информацию. Кстати, что насчёт картин?
– А что насчёт них?
– Есть ещё идеи, которые стоит материализовать с помощью холста и красок?
– Пока нет. Возможно, позже.
– Понял.
– Пока что все силы отдаю своей новой работе.
Я укусил ломтик мяса с частью вилки, на которой он находился. Затем молча жевал, сдерживая в себе шквал вопросов.
– Рассказывала тебе, что к нам привели одного нового мальчика? Очень талантливый юнец.
– Нет… – промямлил я.
– Это случилось буквально вчера. Какой у него голос! Это надо слышать.
Тогда я попытался угадать, что происходит:
– Вокальные способности на высоте?
– Не то слово!
Мои домыслы подтверждаются. Теперь Жаннет больше не интересуют картины, так как она переключилась на песни. Или поэзию. Или что-то ещё в таком духе. Но мы не раз смотрели по телевизору различные музыкальные концерты, и приступы при этом не случались. Может, они происходят только во время живого выступления? Необходимо это выяснить в самые ближайшие сроки. Также стоит связаться с Викой и расспросить ещё раз о детстве Жанны и её родителях. Выяснить, какие ещё таланты они пытались в ней развить, помимо пения и рисования. Судя по всему, история продолжается. А есть ли у меня знакомый, который поможет организовать концерт или публичное чтение стихов? Чутьё подсказывает, всё идёт именно к этому. Я смотрел на Жаннет, и мне хотелось её обнять. Но не как Жанну, с которой опять случился приступ, а как Жаннет, с которой мы давно не виделись, являясь при этом старыми друзьями. В итоге какая-то скрытая сила всё-таки не позволила мне сделать это.
Наш визит в ресторан продолжился вечерним променадом по сумеречным улицам любимого города. Мы просто шли в произвольном направлении и разговаривали обо всём на свете. В очередной раз я впал в состояние некого транса – настолько непринуждённую обстановку создавала наша беседа. Иногда она прерывалась, переходила в молчаливое присутствие друг рядом с другом, а через некоторое время возобновлялась опять. Мне одинаково нравилось и то и другое. Ну почему такое сильное наслаждение от самой обычной прогулки по улице удаётся получать только с Жаннет? А ещё я был абсолютно уверен, что если не наговорю грубостей в этот раз, то утром проснусь рядом с ней.
Это подтвердилось на следующий день, и художница наконец-то дала интервью в одном из журналов. Представителю второго она пообещала позвонить через неделю. Мы снова прожили с ней два выходных подряд. Но не по причине лишь моей прихоти или каких-либо меркантильных желаний. Теперь во время, которое я ей выделял, она сочиняла песни и смешно распевалась в душе. Похоже, готовилась к выступлению. Я пока не осмеливался спрашивать её о грядущих планах. В мою же схему взаимодействия с девушками добавился новый пункт. Для появления Жаннет необходимо признание ей в любви. В один из вечеров я проверил это ещё раз, и всё сработало. Ну, что ж, хорошие новости! Больше не будет необходимости возиться с нотами и недописанными стихами, как это происходило с картинами в её период рисования. Якобы признание подтверждает трепетное отношение к ней, и она решает вернуться? Это меня вполне устраивает. Ситуация вновь находилась под контролем, и мысль об этом приносила спокойствие.
В один из менее загруженных будних дней после работы я решил найти Славу и поделиться своими новостями. Он начал разговор с претензии:
– Сколько ты уже живёшь в городе? Второй месяц? И только сейчас соизволил зайти в гости…
– Обстоятельства: переезд, работа, иная возня.
– Сделаю вид, что считаю эти причины убедительными. Так вы решили перебраться обратно, потому что всё закончилось?
– «Всё» – это что?
– Ну, приступы: Жанна, Жаннет – вот это всё.
Мне не хотелось в сотый раз начинать разговор из разряда «мы подумали, по всей видимости, всё закончилось, а потом, оказалось, не закончилось, и порой всё разворачивается настолько непредсказуемо, что вообще пропадает какая-либо уверенность в том, что это когда-нибудь закончится». Поэтому коротко ответил:
– Нет. Теперь Жаннет занимается песнями вместо картин и якобы работает преподавателем вокала в то время, пока со мной находится Жанна.
Слава ничего не ответил и лишь спокойно кивнул. Похоже, он тоже устал удивляться и сетовать на непредвиденные виражи всей этой истории. Словно рыбак, который показывает друзьям улов после последней успешной поездки к реке в подтверждение своих слов, я продемонстрировал ему несколько фотографий с бумажными пачками нот и стихов. Повисло молчание.
– Что дальше?
