Может, не заметила? Как бы невзначай я опёрся на стол, рядом с которым стояло полотно.
– А что это, кстати? – посмотрела она оценивающим взглядом. – Ты что, купил картину в той галерее?
– А? Да, купил. Понравилась очень.
– Ясно. Только не поняла, когда ты успел это сделать? Не помню, чтоб после выставки ты разговаривал с кем-то.
– Купил позже, через Интернет. Надумал, так сказать.
– Понятно.
– Привезли недавно, в твоё отсутствие.
– Здорово. Давай, может, прикинем, куда её приспособить?
– Давай.
И эта попытка тоже провальная. Жаннет не проявляется. Может, она написала все картины, которые ей было суждено написать, и ушла?
– Предлагаю в гостиной. По-моему, как раз впишется в интерьер. И рамка в подходящем стиле.
– Хорошая идея, – поддержал я.
Вскоре не включённая в выставку картина Жаннет украсила стену нашего дома.
Через 3 дня мы рассказали соседям о возвращении в свою прежнюю квартиру и покинули загородное жильё. Переезд продлился намного дольше, чем весной. Тогда устоявшаяся истина об обратной дороге, которая всегда короче, не подтвердилась. И для этого имелась конкретная причина: чем дольше мы жили за городом, тем больше мы докупали необходимую мебель и различные удобства для комфортного времяпрепровождения. А потом многое из этого забрали с собой.
Первое время по прибытии меня и Жанну не покидало ощущение, будто стены давят на нас. Возможно, это является некой разновидностью клаустрофобии. Или возвращение совпало с осенью, когда у большинства меланхоличное настроение. Либо же причина в том, что после светлого просторного дома наша весьма уютная квартира казалась тесной и мрачной. Мы даже начали опасаться, что погорячились с решением и, возможно, нам стоило остаться жить там. Однако через недельку это ощущение отступило, и обстановка в нашем логове опять ощущалась комфортной.
Отныне мне нужно было регулярно ездить в офис, и некоторое время это также казалось непривычным. К слову, за период своего отсутствия я мало что пропустил. Меня стабильно посвящали в курс дела, сообщали о нанятых новичках, уволенных «старичках», откомандированных и прикомандированных простачках и прочее подобное. Возможно, даже делали это сверх меры, засоряя, так сказать, эфир лишней информацией. Вот кому интересна чепуха о том, кто кого недолюбливает, кому завидует, льстит, мстит и так далее? И если летом новости любой эмоциональной окраски выглядели, по сути, как разные комбинации одних и тех же букв на LCD экране, то теперь мне снова приходилось выслушивать это лично. Видеть все эти гримасы, позы, жесты. Это было не всегда приятно, но порой весьма забавно. Иногда возникало ощущение, будто некоторые наши сотрудники «завалили» вступительные экзамены в театральный вуз, а потом по неизвестной причине пришли именно к нам оттачивать своё мастерство. А когда они поймут, что вывели его на должный уровень, вновь отправятся впечатлять приёмные комиссии.
Впрочем, произошли и исключительно хорошие перемены. Например, вскоре после возвращения мне выделили новый кабинет. И он оказался ещё лучше прежнего. Жанна, в свою очередь, после безуспешных поисков работы в городе заявила, что хочет вернуться обратно в диспетчерскую. Бывшие коллеги и начальство были только рады принять её обратно. Я тоже не против, если её устраивает такой вариант. Хоть подтянет свои навыки вождения, пока добирается на авто до работы и обратно. И, возможно, научится ездить так же хорошо, как Жаннет.
