Затаив дыхание, Усаги слышит биение его сердца и мерное дыхание. Зажмуривается, наслаждаясь прикосновениями. И улыбается, чувствуя, как в такт его сердцу стучит её.
Они вместе. Наконец-то. Через сколько им пришлось пройти ради этого. Сколько выстрадали, сколько разбивались о стены непонимания. Выстрадали и смогли не потерять себя, не потерять друг друга. Их любовь не ослабла за долгие годы, а скорее — усилилась. Они — вместе. И никакая сила во Вселенной не сможет заставить Усаги отказаться от своей любви. И она уверена, что и Мамору никогда не сможет разлюбить её. Потому чувствует его, как саму себя.
Сердца, бьющиеся в унисон, не способно разбить ничто. Страдания и любовь только сплавляют их воедино, создавая нечто большее, чем просто две разрозненные души.
========== Сумасшедшие ==========
She’ll make you live her crazy life
But she’ll take away your pain
Like a bullet to your brain
Ricky Martin — Livin’ La Vida Loca
Дни летят вперёд со скоростью света. Казалось бы, только вчера я вернулся из «поездки в Америку» (так мы, не сговариваясь, зовём период борьбы с Галаксией и её воинами). И вот — прошло уже целых полгода, а мы упорно продолжаем сходить с ума.
Кто это — мы?
Спросите у Усако.
Мы до сих пор не можем принять тот факт, что давным-давно наступила мирная жизнь. Что не нужно воевать, прятаться или бояться, что кто-то не доживёт до завтрашнего дня. Что никто более не покусится на нашу свободу, нашу жизнь и любовь. Что можно не просто существовать, держа оружие наготове. Можно жить! И дышать на полную катушку.
Но мы отчаянно и негласно продолжаем сходить с ума — гораздо больше, чем обычно.
Раньше мы пытались выжить, чтобы защитить будущее. Сейчас же эти мысли как будто вылетели из наших голов. Мы живём сегодняшним днём, мы дышим сегодняшним воздухом и — чёрт возьми! — это несказанное удовольствие. Раньше всё было совсем по-другому. Не так. Я говорил Усако, что стоит чуточку потерпеть сегодня, чтобы быть счастливыми завтра. Она соглашалась, кивая, и ждала. Ждала лучшего дня, когда всё наконец станет можно. И не надо бы было прятаться от собственного эгоистичного «я».
И ведь она дождалась. Но день тот наступил гораздо раньше запланированного, когда я должен был назвать её своей женой. О, свадьба будет — тут сомневаться не стоило, мы с нетерпением ожидаем этого грандиозного и несомненно поворотного события в нашей жизни. Просто… теперь я — мы — живём сегодняшним днём. И медленно, но верно сходим с ума. От мира, эмоций, солнца над головами. Друг от друга.
— Давай уедем куда-нибудь, — робко предлагает она в один из дней, когда я корплю над очередным проектом по работе, — где будем только ты и я. Прямо сейчас, — смущённо опустив ресницы, Усаги царапает ноготком край обшивки дивана, а я молчу где-то с минуту, завороженно наблюдая за её рукой, прежде чем ответить.
Да, у меня много работы. Да, много дел, заданий и всего такого прочего, что всегда отходит на задний план, когда рядом со мной Усаги.
Она широко улыбается, когда я приношу её ветровку и жестом предлагаю надеть. Бросает быстрый неловкий взгляд на выключенный ноутбук, но встаёт, одевается, и мы выходим на улицу.
— Давай на мотоцикле, — льнёт ко мне Усаги, когда я хочу достать ключи от машины. Колеблясь лишь секунду, я сворачиваю в сторону и минут через десять вывожу с подземной стоянки железного коня. Начинает капать мелкий дождик, но мы, смеясь, надеваем шлемы, застёгиваем куртки. Усаги садится позади меня, крепко обнимая руками и прижимаясь грудью к спине. По коже проходят мурашки: из-за холодных капель дождя, заползающих за ворот, или же от маленьких разрядов, что рождаются от наших прикосновений — непонятно. Но в любом случае это чертовски приятные ощущения.
Токио проносится мимо нас подобно стремительной молнии. Дождь хоть и льёт, как из ведра, но скорость достаточно высокая, чтобы позволить нам не промокнуть слишком сильно.
Всё перед глазами смешивается в один цветастый шар, в котором я как-то пытаюсь сориентироваться. Но некое чувство безопасности и покоя продолжает сидеть в душе, нарастая и не давая оступится. Мы мчимся вперёд, дрожа от холода и острых ощущений, и это опьяняет. Объятья Усаги сжимаются крепче, а сама она кладёт голову мне на плечо.
Мы летим долго и упорно. Кажется, мимо нас несётся само время и пространство. Или же то просто обычная иллюзия.
Мотоцикл затихает где-то за городом, на обрыве, вид с которого — захватывающий. Город стелется перед нами — огромный и величественный. Хоть и льёт дождь, но где-то далеко-далеко на горизонте уже пробиваются лучи солнца, отбрасывая на тучи золотисто-розовые тени.
Усаги сбрасывает с головы шлем и громко смеётся, раскинув руки. Поднимает голову к небу и жмурится, когда капли дождя попадают в глаза.
— Мамо-чан, — тянет она ко мне ладони, и я, завороженный, снимаю шлем и иду к ней.
