Нисколько не опасаясь новых столкновений с китайской армией, которая практически считала для себя войну законченной, и желая расширить и укрепить свои позиции на юге Кореи, японское командование решило захватить город Чинджу, использовав для этого свежие подкрепления, прибывшие из Японии. В июне 1593 года почти 50-тысячная японская армия подошла к стенам города и окружила его плотным кольцом. Силы были слишком неравные, и, несмотря на героическое сопротивление защитников Чинджу, на этот раз им не удалось сдержать сильный натиск противника. Город пал, и почти все его защитники — воины и гражданское население — были уничтожены разъяренным врагом, который жестоко мстил за сокрушительное поражение у стен этого города в первые дни войны.
Однако дальше наращивать военные успехи японская армия, которая несла большие потери, уже не могла. Ей оставалось лишь прочно и надолго засесть в своих укрепленных убежищах и надеяться на благоприятный исход мирных переговоров. Триумфальное возвращение на родину не состоялось. Японская армия постепенно эвакуировала из Кореи большое число своих подразделений, личный состав которых до такой степени был измотан боями, недоеданием и болезнями, что оставлять его на чужбине значило обречь его на верную смерть.
Как-то само собой наступившее перемирие хотя и давало передышку в войне, но таило в себе и большую опасность. Никто не знал, какой оборот примут события, в каком направлении будут развиваться, как поведут себя союзнические войска. Для Кореи это были вопросы ее существования как единого государства, ее будущей судьбы.
В июне 1593 года, в то время, когда японские войска штурмовали крепость Чинджу, посланники минской династии прибыли в Нагоя для встречи с Хидэёси и обсуждения с ним условий мирного договора.
На этой встрече Хидэёси занял непримиримую позицию. Он вел себя так, словно японская армия не отступала под ударами китайских и корейских регулярных частей и народных мстителей, а имела полное превосходство над противником, которому ничего не оставалось, как принять кабальные условия мира. Явно не считаясь с реальной обстановкой на фронте, Хидэёси высокомерно и заносчиво диктовал свои условия.
Он требовал, в частности, чтобы минский правитель прислал ему в жены свою дочь, чтобы была возобновлена торговля между Японией и Китаем, в которой могли бы участвовать как официальные правительственные учреждения, так и частные лица. Он снисходительно обещал возвратить Корее, если будет заключен мирный договор, четыре северные провинции и столицу страны Сеул, из чего следовало, что четыре южные провинции Япония намерена сохранить за собой. Хидэёси требовал также, чтобы Корея направила в Японию в качестве заложников корейских принцев и чтобы высокопоставленные должностные лица дали клятву, что Корея никогда не поднимет мятежа против Японии[556].
Разумеется, эти требования не могли лечь в основу мирного договора. Китайская сторона не осмеливалась даже довести их до сведения минского двора, чтобы не навлечь на себя неудовольствие и гнев государя. Да и далеко не все находившиеся в Корее японские военачальники были согласны со столь жесткой позицией, занятой Хидэёси и совершенно не отражавшей действительного соотношения сил воюющих сторон. Им было ясно, что такая позиция вела не к миру, а к затяжной войне, которую Япония — и это становилось все более очевидным — выиграть уже не могла. Но если некоторые японские военачальники, и в их числе Кониси Юкинага, это прекрасно понимали, то Хидэёси не желал считаться с реальными фактами и продолжал настаивать на проведении его прежнего авантюристического курса.
Теперь, когда китайские посланцы побывали в ставке Хидэёси в Нагоя и от него самого услышали условия мира, оказавшиеся явно неприемлемыми, Чэнь Вэйцзин, создававший все это время ложное представление о миролюбии Хидэёси, вынужден был, чтобы избежать разоблачения, ловчить, идти на всевозможные хитрости и как можно дольше держать минский двор в неведении. Однако бесконечно скрывать действительные намерения Японии становилось уже невозможным. Когда наконец до минских правителей дошла правда об условиях, которые выдвигал Хидэёси, им ничего не оставалось, как сместить старого и назначить нового главнокомандующего китайской армией в Корее, который в любой момент мог дезавуировать действия своего предшественника и продемонстрировать свою полную «неосведомленность» по поводу мирных переговоров.
Это была линия на затягивание переговоров. Китайское правительство не торопилось направить своих представителей в Японию для заключения мирного договора на условиях, которые считало неприемлемыми. Вместе с тем оно использовало любой предлог, чтобы отказать послам Хидэёси в посещении минского двора. Такое положение сохранялось довольно долго — почти полтора года: с осени 1593 до конца 1594 года. Китайцы, очевидно, рассчитывали взять японцев измором.
