Когда Грэйсин принимает сидячее положение и смотрит на меня спокойным взглядом, я понимаю, что время пришло. Кивнув, я бросаю взгляд на дверь и замечаю, что офицер вечерней смены уже покинул свой пост. Осознание того, насколько тщательно Грэйсин спланировал всю эту ситуацию, вызывает у меня мурашки. Если он способен на такое, то кто знает, на что еще он может пойти? Убийство может показаться человеку самым ужасным из всех возможных поступков другого человека. Однако после многих лет жестокого обращения со стороны единственного мужчины, которому я, как предполагалось, должна была доверять, я знаю, что есть вещи гораздо страшнее, чем быстрая смерть.
Энни до сих пор не проронила ни слова и не сдвинулась со своего места за письменным столом. Однако когда Грэйсин встает на ноги и направляется в ее сторону, она вжимается в спинку стула, и тот громко скрипит.
– Грэйсин, не нужно…
Но, прежде чем я успеваю закончить свою мольбу, он с молниеносной грацией, которая всегда удивляла меня в его массивном теле, наносит удар по щеке Энни. Девушка закатывает глаза и оседает на стуле. Однако он не обращает внимания на мой протестующий возглас и усаживает ее обратно за компьютер. Когда он заканчивает, я понимаю, что он специально расположил ее тело таким образом, чтобы она сидела спиной к двери. Любой, кто заглянет в окно, подумает, что она работает.
Во время пересменки большинство заключенных обычно ходят в столовую на ужин и обратно. Предполагается, что Сальваторе должен проспать всю ночь, и никто, кроме меня, не знает, бодрствует ли он.
Мое сердце замирает от осознания того, что это происходит на самом деле. Я чувствую, как из-за этого человека рушится моя жизнь.
Все заключенные, которые видели нас вместе, а также охранники, которых он подкупил, поймут, что это я помогла ему сбежать из тюрьмы. Я могу только представить, какие репортажи появятся в новостях и какие судебные процессы последуют за этим. Боже мой, Вик будет в ярости.
– Пора поиграть, мышонок.
– Что именно ты хочешь, чтобы я сделала? – спрашиваю я, облизывая пересохшие губы. В горле першит, и на глаза наворачиваются слезы, но это лишь реакция на панику.
– Я хочу, чтобы ты вызвала скорую помощь.
Мои мысли начинают лихорадочно кружиться, связывая воедино моменты, когда я была слишком увлечена, чтобы разглядеть истинную сущность Грэйсина.
Теперь я понимаю, почему он обратил на меня внимание в тот день, когда мы встретились. И осознаю, почему он не оставлял меня в покое с тех пор. Он сумел проникнуть сквозь мою защиту, когда я была наиболее уязвима.
– Ты… – я сжимаю зубы, чтобы сдержать поток ругательств. – Это твоя последняя игра. Ты преследовал меня не потому, что был обеспокоен тем, что делал со мной мой муж. Тебе было все равно.
Он приближается, но я не отступаю и смело встречаю взгляд, он скользит по моему суровому лицу.
– Накажешь меня позже, – говорит он. – Звони!
Грэйсин возвращается к компьютерам, где Энни, словно в трансе, склонилась над клавиатурой. Он кладет руку ей на голову и рассеянно гладит по волосам. Угроза уже написана, скреплена печатью и доставлена.
Когда я беру трубку и набираю номер диспетчерской, мои руки не дрожат. В трубке раздаются гудки, они тянутся несколько долгих секунд, а затем я слышу знакомый голос:
– Диспетчерская, говорит сержант Беннет. Чем я могу вам помочь?
– Сержант Беннет, это медсестра Эмерсон из медицинского отсека. У меня здесь пациент, нуждающийся в скорой помощи для транспортировки в больницу.
– Номер заключенного и собранный анамнез.
– Заключенный под номером 8942589 жалуется на боль в животе, подозрение на аппендицит, его необходимо перевести для дальнейшего обследования, – быстро отчитываюсь я, чтобы казалось, что я просто выполняю свою работу.
– Подготовьте заключенного к транспортировке.
– Благодарю, – говорю я и кладу трубку.
Повернувшись к стоящему за моей спиной Грэйсину, я приказываю:
– Ложись на каталку. Тебе должно быть плохо.
– Мне нравится, когда ты такая смелая, – говорит он с улыбкой и, забираясь на каталку, удобно устраивается на ней.
– А мне нравится, когда ты молчишь, – отвечаю я.
– Ты только облегчаешь мне задачу, мышонок, – произносит он с ноткой удовольствия в голосе.
Я пристегиваю его к каталке, затем проверяю содержимое карманов, чтобы убедиться, что ключи от машины на месте. У меня не так много времени, пока они не погрузят его в машину скорой помощи. Это моя единственная возможность сбежать.
Следующий человек, который войдет в эти двери, найдет Энни. А я не могу рассказать полиции о произошедшем, ведь тогда стану свидетелем или, что еще хуже, соучастником, и меня могут подвергнуть преследованию. Поэтому я должна уйти до того, как это случится. Я не знаю, куда отправлюсь, но это место должно быть так далеко, чтобы ни Вик, ни полицейские, ни Грэйсин не смогли меня найти. Может, необитаемый остров посреди океана.
– О чем ты так сосредоточенно думаешь? – спрашивает Грэйсин, пока я качу его по коридору.
– О своем отпуске, – говорю я, – а теперь заткнись! Предполагается, что ты не в состоянии говорить от боли.
