По крайней мере, Вик выполняет мои указания. Выстрел настолько напугал его, что он отступает от двери. Воспользовавшись его замешательством, я медленно начинаю двигаться в том направлении. А когда он тоже начинает двигаться, не смею даже смотреть на него. Потому что знаю, что собираюсь сделать с ним, когда мы выберемся отсюда. Если это у нас получится.
Я направляю пистолет Вику в живот, и он поднимает руки. Грэйсин первым доходит до двери, и в тот момент, когда я думаю, что могу пережить эту ночь, Вик бросается на меня. Я ощущаю отдачу в руках еще до того, как мой разум осознает, что произошло. Это чувство потрясает меня до глубины души, пронизывает насквозь и почти вызывает онемение в руке. Я была готова к первому выстрелу, но второй удивил меня не меньше, чем Вика.
Я с ужасом наблюдаю, как мой муж начинает задыхаться, и замечаю, что из небольшого отверстия в его груди сочится кровь. Он хрипит, безуспешно пытаясь остановить кровотечение руками, и вскоре падает на пол.
Пистолет падает на пол, и охваченная отчаянием я опускаюсь на колени, пытаясь помочь Вику зажать рану в груди. Все мои усилия оказываются напрасными, а следующие мгновения самыми долгими в моей жизни. Внезапно он испускает последний вздох, а его пальцы, сжимающие мои, сначала расслабляются, а затем безжизненно опускаются.
– Вик! – я хватаю его за плечи. – Звони 911!
Я кричу в отчаянии, поднимая взгляд на подошедшего к нам Грэйсина.
– Вызови скорую! – повторяю я.
Когда Грэйсин не реагирует, я даю ему пощечину. Однако он лишь смотрит на меня с каменным выражением лица, и мне хочется причинить ему боль.
– Почему ты просто стоишь здесь? Он же умирает! – в ярости кричу я.
– Ты ничего не можешь сделать, – отвечает Грэйсин с холодом, который меня раздражает. – Он мертв.
Я встаю с пола, не в силах больше смотреть в безжизненные глаза Вика. В воздухе витает медный запах его крови, и когда я пытаюсь вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться, кислород с трудом проникает в мои легкие, словно через толстое одеяло. Я беспорядочно перемещаюсь по комнате, не видя ничего перед собой, натыкаясь на мебель и ударяясь о стены. Но внезапно сильные руки останавливают меня и прижимают к себе.
– Эй, – произносит успокаивающий голос, – все хорошо, детка. Успокойся, пожалуйста, ради меня. С тобой все в порядке.
Эти слова звучат как утешительная молитва, возвращающая меня к реальности. Постепенно я начинаю осознавать, что происходит, и вскоре все становится на свои места. Как будто я просыпаюсь от ужасного ночного кошмара.
– А теперь, когда ты все поняла, вернись ко мне.
Я открываю глаза и вижу Грэйсина, он смотрит прямо на меня. В его зеленых глазах мелькает облегчение или что-то похожее. Но затем эта эмоция сменяется другой, которая знакома мне гораздо лучше.
Я пытаюсь высвободиться из его объятий, но он держит меня слишком крепко. Наверное, я должна была догадаться, что он меня не отпустит.
– Убери от меня свои руки! – рычу я, и мне приходится оглянуться, чтобы убедиться, что этот голос действительно принадлежит мне. Потому что я никогда не слышала, чтобы он звучал так дико и отчаянно.
– О, я так не думаю, – говорит он, приподнимая пальцами мой подбородок и заставляя посмотреть на него. – Тебе не надоело убегать?
– Убирайся! – кричу я ему в лицо, брызгая слюной. – Ты сломал мне жизнь!
Грэйсин притягивает меня к себе, мы оказываемся грудь к груди, и меня вдруг охватывает приятное оцепенение. Теперь он стоит так близко, что я могу сосредоточиться только на его глазах, устремленных на меня.
– Сломал твою жизнь? Насколько я могу судить, ты получила именно то, чего хотела.
– Это неправда, я этого не хотела, – я качаю головой, но он берет мое лицо в ладони и заставляет замереть.
– Я знаю, чего ты хочешь, – говорит он, а затем переходит в наступление.
Прежде чем я успеваю возразить, его губы накрывают мои. Эмоции, которые я испытываю, кажутся неуправляемыми и непостижимыми, но он доводит их до состояния лихорадочной страсти. Создается впечатление, будто я попадаю в черную дыру приятного небытия, которая отчаянно стремится поглотить меня.
Я жажду раствориться в его вкусе, пока он не захлестывает меня целиком, накрывая волной желания. Грэйсин словно разрушитель, и мне кажется, что сейчас я начну умолять его о собственном уничтожении.
– Не здесь, – говорит он, возвращая меня к реальности, в которой мы все еще находимся в одной комнате с безжизненным телом Вика.
Меня охватывает леденящий ужас. Кровь моего мужа лужей растекается по блестящему дереву, которое я уже тысячи раз очищала от своей. Вдруг я замечаю, что мои руки тоже испачканы в крови, и на мне все еще рабочая форма, которую я не успела снять. Но Грэйсин не дает мне зациклиться на этом и взяв за руку, ведет в угол коридора. Я иду с ним, потому что хочу спрятаться от ужасной картины в этой комнате. Грэйсин кажется совершенно невозмутимым и сосредоточенным на мне, а я не знаю, чего мне хочется больше – смеяться, плакать или кричать.
