– С тех пор как ты кончила в моих объятиях, я не мог перестать думать об этом. Твой запах был на моих руках еще несколько дней, и это сводило меня с ума, – шепчет он мне на ухо.
Я ощущаю его мощный, твердый член, прижатый к моему животу. Грэйсин, с трудом сдерживая нетерпение, срывает с меня рубашку, но потом его взгляд темнеет, потому что он замечает синяки. Он проводит по ним руками, и его прикосновения становятся более мягкими и ласковыми.
– Я счастлив, что этот ублюдок мертв. Он получил по заслугам за то, что сотворил с тобой, – заявляет Грэйсин, опуская меня на пол.
– Нет, – восклицаю я. – Мы не можем! Не здесь, не сейчас.
Я настолько не в себе, что не могу сопротивляться, и с шипением выдыхаю, когда моя спина касается прохладного дерева.
– Да, – говорит он, нежно касаясь моих губ. – Вот так. Я хочу, чтобы ты всегда помнила, каково это – когда меня нет рядом. Я хочу, чтобы ты помнила, какой сильной ты была, когда противостояла ему. Мне важно знать, что ты никому не позволишь больше обращаться с тобой как с пустым местом, даже мне.
– Тогда отпусти меня. Ты же хотел сбежать. Почему ты все еще здесь?
Грэйсин не отвечает. Я чувствую его губы и язык на своей шее, а затем он впивается зубами в мочку моего уха. Его дыхание касается моей кожи, и, несмотря на всю абсурдность ситуации, я прижимаюсь к нему бедрами. Осознание того, насколько ужасным, неправильным и аморальным является то, что мы делаем, лишь усиливает мое желание и жажду большего.
Была ли причина этой глубокой и болезненной тоски в многолетнем насилии, или она возникла из-за его присутствия рядом?
Грэйсин не дает мне ни секунды на то, чтобы прийти в себя. Здесь нет полиции, наручников или решетки и ничто не мешает ему получать то, что он хочет. А хочет он меня.
Он проводит пальцами по моим волосам, а затем сжимает их в кулак и откидывает мою голову назад.
– Я хочу исследовать каждый уголок твоего тела и ощутить твой вкус, – говорит он с легкой хрипотцой в голосе, и, боже, помоги мне, но я хочу, чтобы он это сделал.
– Мы не можем делать это здесь, – повторяю я, укладывая руки ему на плечи. Но мои бедра невольно вздрагивают, когда его вторая рука скользит по груди к поясу рабочей формы.
Внезапно вся моя одежда становится словно невесомой под его прикосновениями, и я, выгнувшись, прижимаюсь головой к дереву в поисках хоть какого-то понимания происходящего. Боль в голове возвращает меня к реальности, и я наклоняюсь, чтобы оттолкнуть его руку.
– Грэйсин, пожалуйста, – умоляю я, стараясь сохранять спокойствие.
– Пожалуйста «что»? – спрашивает он, скользнув рукой под пояс моих брюк и забираясь в трусики. Это прикосновение настолько легкое, что я едва замечаю его на фоне других, переполняющих меня чувств. Я не могу понять, чего он от меня хочет. – Пожалуйста, не останавливайся? Пожалуйста, продолжай? Тесса, говори конкретнее!
Внезапно его пальцы касаются моей влажной, готовой принять его киски, и мы оба издаем стон. Я хочу раствориться в его объятиях, хочу кричать и молить о том, чтобы он никогда не останавливался.
– Пожалуйста, – шепчу я, – нам не следует делать этого здесь.
Я пытаюсь схватить его за запястья, но он слишком силен, а его пальцы невероятно ловки. Всего лишь за несколько секунд они возносят меня на вершину блаженства, словно заключая в объятия звезд.
– Здесь, – шепчет он, – прямо сейчас.
Я снова запрокидываю голову назад, и мои волосы, запутавшись в деревянных панелях пола, вырываются, когда я пытаюсь приподняться. Но я почти не чувствую боли. Где-то в глубине моих нервных окончаний она трансформируется в удовольствие и становится его частью. Я хочу остановиться и прекратить это, но не могу. Мое тело не знает, как себя вести, а разум не может подобрать нужные слова.
– Да, – шепчет он, – позволь мне.
Без промедления он избавляет меня от удобных теннисных туфель, затем снимает медицинскую форму и простые белые трусики.
Грэйсин раздвигает мои ноги, и я оказываюсь лежащей перед ним, словно на пиру. Выражение его лица становится по-звериному прекрасным, и я вижу, как он обнажает белоснежные зубы, прежде чем прильнуть ко мне губами.
– Нет, – хнычу я, но уже отпускаю его запястье, позволяю спуститься ниже, и, схватив за волосы, прижимаю к себе. – Грэйсин, о боже, пожалуйста!
– Кажется, ты не можешь определиться, чего хочешь, мышонок, – говорит он, и его губы смыкаются на моем клиторе.
Мысли растворяются, когда его язык начинает новую атаку на мою плоть. Одной рукой я крепко держу его за волосы, а другой – царапаю спину. Но он не замечает этого и с еще большей настойчивостью преодолевает любое мое сопротивление. Мое тело воспринимает его ласки как нечто невероятное, и, хотя разум все еще пытается понять, что я чувствую. Даже дискомфорт от жесткого деревянного пола под моей спиной и липкий пот не могут остановить приближение оргазма.
