В свой первый рабочий день я встаю очень рано, чтобы успеть собраться и изучить автобусный маршрут. Но повернувшись, чтобы запереть входную дверь на засов, я замечаю висящий на ней рисунок и замираю от удивления. В соседних квартирах слышится детский смех, и от этого звука мое сердце начинает биться быстрее. Я оглядываюсь по сторонам в поисках чего-то необычного, но большинство соседей продолжают крепко спать, и нигде не видно никаких признаков присутствия Грэйсина.
На этом рисунке я стою на пляже в свой первый день в Лос-Анджелесе. Мои ноги погружены в воду, и, полностью очарованная красотой пейзажа, я даже не оглядываюсь по сторонам. Да и зачем мне это делать? Я проехала через всю страну и не оставила за собой никаких следов, указывающих на то, куда держу путь.
На мгновение меня посещает мысль о том, чтобы сесть в автобус и уехать, но мои и без того ограниченные финансовые ресурсы уже на исходе, и я не могу убегать бесконечно.
Когда я снова начинаю мыслить здраво, то понимаю, что если бы Грэйсин хотел меня видеть, то легко бы мог проникнуть в квартиру, пока я спала. Однако он этого не сделал. Это указывает на то, что Грэйсин осведомлен о моем местоположении и намерен дать понять, что не будет настаивать на нашей встрече.
Я просто не понимаю, почему.
Мне кажется, кто-то следит за мной. За восемь недель, проведенных в Лос-Анджелесе, я стала крайне подозрительной, и это перешло почти в паранойю. Теперь я трижды в день проверяю замки, выбираю обходные пути, когда иду на работу и возвращаюсь домой и внимательно слежу за новостями, ожидая услышать что-то о Грэйсине, полицейском расследовании смертей в Блэкторне или о моем исчезновении. Пока что не было обнаружено никаких существенных улик, но это не означает, что я могу ослабить бдительность. Очевидно, у них есть веские причины хранить молчание.
На прошлой неделе в нашем ресторане появился новый посетитель, который каждый раз просит, чтобы его сажали именно за мой столик. В целом, постоянные клиенты в любом ресторане – это обычное дело, но что-то в этом парне заставляет меня нервничать. Пока этот парень не сделал ничего плохого, но однажды я уже столкнулась с жестоким преступником, загнавшим меня в угол, и не хочу, чтобы подобное повторилось. Любой человек может быть связан с Грэйсином.
– Полагаю, у кого-то появился поклонник, – замечает еще одна официантка, Мелинда, подходя к окну, чтобы забрать свой заказ. – Я могу узнать его номер для тебя.
Ее непосредственность и открытость заставляют меня улыбаться, даже если это не всегда уместно. Обычно я не испытываю симпатии к людям, вроде Мелинды, но густонаселенность этого города, включая жителей, ведущих себя безнравственно, дает мне чувство защищенности. После многих лет, проведенных в уединении Верхнего Мичигана, мне приятно находиться в теплом и скрытном Лос-Анджелесе. В Калифорнии люди открыто выражают свои желания, хотя иногда и ведут себя вызывающе. Меня не пугает ни высокая арендная плата за однокомнатную квартиру, ни то, что Ван-Найс[2] граничит с территорией, которую контролируют испанские банды.
После того, через что мне пришлось пройти, перспектива столкнуться с уличной бандой не вызывает у меня страха, а даже наоборот – успокаивает. Я бы предпочла налететь на пистолет, направленный мне в лицо, чем встретить привлекательного мужчину, который обманет меня ложными обещаниями.
К концу моей смены мужчина уходит, и я решаю не спускать с него глаз, хотя это будет непросто, ведь он так похож на любого другого калифорнийца. На нем неприметные джинсы, кожаные сандалии, рубашка с пуговицами и закатанными рукавами. Его волосы не светлые и не каштановые, а рост средний.
Однако за последние два месяца я обнаружила, как легко можно найти черту, которая выделяет человека из толпы. В случае с моим «поклонником» – это его глаза. Не их необычный цвет, как у Грэйсина, а форма и особенно брови. Они напоминают мне о мужчине из рекламы автострахования. Эти брови выделяют его глубоко посаженные глаза и придают его лицу мужественный вид, который слишком напоминает мне обо всем, что я хочу забыть. Скорее всего, он хороший человек, а я просто слишком остро реагирую на его внешность. Но, тем не менее, я не могу не хранить его образ в своей памяти, на всякий случай.
Вдруг я вижу, что обратно к кассе с недовольным видом идет Мелинда.
– Эти дети приносят больше проблем, чем пользы, – с досадой произносит она, захлопывая кассовый аппарат и убирая чаевые в карман.
Я заканчиваю оформление счета за столик, который только что обслужила, и обращаюсь к ней.
– Какой-то клиент тебя достает?
– Если бы это был клиент, я бы просто послала его к черту, но это мои дети.
Чтобы скрыть свои чувства, я с головой погружаюсь в процесс складывания салфеток.
– О! – я надеюсь, что мой голос не звучит для нее так же хрипло, как и для меня самой.
