– Мне очень неловко просить тебя об этом, потому что ты еще не полностью выздоровела. Но не могла бы ты взять мою дневную смену? – она отводит взгляд к телефону, и увидев, что ее лицо искажено болью я пожимаю плечами, словно мне все равно больше нечем заняться.
– Конечно, – отвечаю я ей.
Работа даст мне возможность отвлечься и заработать немного денег, а это именно то, что мне сейчас нужно. К сожалению, той небольшой суммы, которую мне удалось собрать, оказалось недостаточно, и теперь я живу от зарплаты до зарплаты. Я понимаю, что не могу оставаться в Лос-Анджелесе бесконечно, и мне необходимо двигаться дальше. Поэтому планирую работать и копить деньги, чтобы поехать на юг, в Мексику. К тому же, кто знает, возможно, моя работа в этом ресторане, которую я получила благодаря поддельному паспорту, приобретенному по приезде в город, в любой момент может оказаться под угрозой. Конечно, он сработал во время встречи с менеджером по аренде жилья, и в ближайшее время я могу на него полагаться, но мне нужно будет собрать достаточно средств на покупку нового.
– Ты просто прелесть. Даже не знаю, как тебя отблагодарить. Ладно, я дарю этого горячего парня тебе, – она отворачивается, подмигивая и смеясь, а я забываю об этом «горячем парне» до конца своей смены.
Когда я прощаюсь с Жан-Полем, поваром дневной смены, и выхожу на улицу, мне кажется, что в городе стало необычно тихо.
Я очень удивилась, впервые встретив этого молодого человека, потому что узнала его по нескольким рекламным роликам и телевизионному шоу. Вскоре я осознала, что почти все жители этого города – актеры. Вероятно, именно поэтому я ощущаю себя частью этого социума, где каждый играет свою роль.
Приближаясь к автобусной остановке, я ощущаю дрожь, а волосы на моих руках встают дыбом. Я крепче сжимаю сумочку, стараясь не выдать своих эмоций, однако остро чувствую, что что-то не так. На остановке рядом со мной собрались две группы людей: женщина с детьми и компания молодых девушек. Несмотря на то, что на первый взгляд все кажется обыденным, я не могу успокоиться и продолжаю оставаться настороже, даже когда сажусь в автобус. Поездка через всю страну не смогла стереть из моей памяти воспоминания о Грэйсине. Хоть он больше и не присылает рисунков, и даже мельком не показывается мне на глаза, я уверена, что он где-то здесь, наблюдает за мной. Мне неизвестно, чего он ждет, и я не уверена, что меня это беспокоит, пока он держится на расстоянии. Но я точно знаю, что это ощущение, будто кто-то наблюдает за мной, связано не с ним.
Это чувство не покидает меня на протяжении всего пути обратно в Ван-Найс. Хотя никто в автобусе не обращает на меня внимания и не пытается завязать разговор. Спустя какое-то время я начинаю думать, что это всего лишь мое воображение, и, вероятно, я просто себя накручиваю, но из-за новой привычки продолжаю грызть ногти. Но это, конечно, лучше, чем напиваться до потери сознания.
Я настолько погружаюсь в свои мысли, что чуть не пропускаю сигнал об остановке и, с трудом протиснувшись через толпу людей, выпрыгиваю из автобуса. Несмотря на то, что уже смеркается, на улице по-прежнему жарко и кажется, что зной будет держаться всю ночь. Я поднимаю лицо к небу и, несмотря на густой смог, наслаждаюсь последними лучами заходящего солнца. Мне потребовались недели, чтобы почувствовать, как я оттаиваю после суровой зимы в Мичигане. Даже сейчас, просыпаясь по утрам, мне нужно несколько минут, чтобы осознать, что больше не нужно одеваться по погоде.
Я с трудом передвигаю ноги, преодолевая несколько кварталов от автобусной остановки до своей маленькой тесной квартиры. Возможно, она находится в более плачевном состоянии, чем дом, в котором я жила с Виком. Но она моя и к тому же недорогая, по крайней мере, по калифорнийским меркам. Мне никогда не понять, как жилье в этом городе площадью менее тысячи квадратных футов может стоить столько же, сколько дом с пятью спальнями в Мичигане.
Я открываю дверь и захожу внутрь, но тут же падаю на пол, придавленная чем-то тяжелым. Я инстинктивно сворачиваюсь в клубок и пытаюсь защитить голову руками. А когда на меня обрушивается невыносимая тяжесть, не могу сдержать крик.
Я не даю ему времени спланировать свои действия, потому что ожидала нападения. Поднырнув под него, я высвобождаю ноги и, напрягаясь, упираюсь ими в его широкую грудь.
Мне удается освободиться от захвата, но нападающий хватает меня за униформу, оставляет на руках следы от пальцев. Я бью его в лицо и с удовлетворением слышу, как он вскрикивает от боли. Это позволяет мне отскочить назад по скользкому линолеуму и порыться в сумке в поисках «Мейса», который я всегда ношу с собой. Я направляю перцовый баллончик на лежащего рядом мужчину и, как только он встает на ноги, нажимаю на клапан. Тут я понимаю, что это тот самый парень из закусочной. Когда на его лицо попадает перцовая смесь, он задыхается и кашляет, а из его глаз начинают течь слезы. Но этой доли секунды хватает для того, чтобы я смогла убежать.
