Однако сейчас меня ждут более важные дела. Дождавшись, когда большинство сотрудников уйдут на обед, я осторожно прохожу мимо бархатного каната, который разделяет общественное и частное пространство здания суда, стараясь не привлекать к себе внимания, а затем иду по малолюдному коридору к кабинету судьи. Суд напоминает мне маленький городок, где все знают друг друга, но при этом слишком вежливы, чтобы прямо сказать мне, что мое присутствие здесь неуместно.
Я подхожу к двери судьи Милтона и, не постучав, захожу в кабинет. Он, кажется, не слишком удивлен моему появлению, все его внимание приковано к пистолету, который Грэйсин приставил к его виску. Я закрываю за собой дверь и располагаюсь в уютном кожаном кресле перед его столом.
Судья Милтон открывает рот, чтобы что-то сказать мне, но не успевает произнести ни слова, когда Грэйсин толкает его локтем.
– Сейчас вам лучше не говорить, а слушать, – предупреждает он.
– Я вижу, вы меня помните, – говорю я. – Прекрасно, тогда вы, должно быть, знаете, почему я здесь. Я постараюсь сформулировать свою просьбу кратко, поскольку не вижу смысла тратить на вас свое время. С меня будут сняты все подозрения в смерти моего мужа, и вы сделаете все возможное, чтобы процесс прошел без осложнений.
– А если нет?
– Я думаю, нам не следует опускаться до угроз. Вы согласны со мной?
С его лба скатывается капля пота и падает на стол. Я наклоняюсь к нему, не получив ответа на свой вопрос.
– А теперь пора начинать говорить!
Спустя пару часов я выхожу из здания суда и направляюсь к неприметному внедорожнику, который ожидает меня у обочины. Грэйсин встречает меня с распростертыми объятиями и долгим страстным поцелуем, игнорируя вереницу машин позади нас, ожидающих нашего отъезда.
– Теперь ты свободная женщина, – говорит он, прерывая поцелуй, – чем ты собираешься заниматься всю оставшуюся жизнь?
– Отличный вопрос! Есть какие-нибудь идеи?
Он смотрит на меня с таким выражением, от которого у меня внутри все сжимается от волнения.
– О да, у меня есть несколько идей!
– Я уверена, что так и есть, но сначала нам нужно кое-что сделать.
Грэйсин нежно берет мою руку в свою и подносит ее к губам, пока мы пробираемся через плотный поток машин.
– Что же?
– Почему бы мне просто не показать тебе кое-что? – предлагаю я, когда мы подъезжаем к светофору.
Грэйсин заинтересовано смотрит на меня, а я, не раздумывая, достаю из сумочки фотографию и протягиваю ему.
– Что у нас здесь? – спрашивает он с любопытством.
– Сюрприз! – говорю я. – Но, возможно, тебе лучше будет съехать на обочину, чтобы не мешать движению.
– Я люблю сюрпризы, – повинуясь моему указанию, он сворачивает с дороги на пустую парковку.
Если у меня и есть воспоминания, которые мешают мне спать по ночам и заставляют задуматься о том, почему я оказалась именно здесь, то есть и те, которые напоминают мне, почему я должна двигаться вперед и бороться. Во многих из них так или иначе фигурирует Грэйсин, но ни одно никогда не сравнится с этим.
– Тесса, что это? – спрашивает он, хотя мы оба знаем ответ.
– Грэйсин, я не знаю, что ждет нас в будущем, и мне все равно. Единственное, что я точно знаю, – это то, что не могу представить его без тебя. Я так сильно люблю тебя, но даже не думала, что у нас когда-либо снова появится такой шанс. И теперь, когда он наконец-то появился, я очень рада, что это связано с тобой.
Он отрывает взгляд от УЗИ-снимка и спрашивает:
– Ты беременна?
Прежде чем я успеваю ответить, он заключает меня в объятия и прижимает к своей груди.
– У меня нет слов, чтобы выразить свои чувства к тебе, – говорит он. – Но даже если бы они у меня были, их все равно было бы недостаточно.
– Ты счастлив? – спрашиваю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
– Я в восторге, милая, – он снова целует меня и говорит. – Поехали домой!
Мелиссе. Которая постоянно была рядом. Всегда. Которая терпеливо (или не очень) ждала историю Грэйсина. Которая поддерживала меня с самого первого дня, когда я впервые поделилась с ней этой безумной идеей. Которая внимательно изучала каждую главу, когда я ее завершала, а потом критиковала самым суровым образом. Мелиссе, которая внимательно выслушивала каждую мою идею для сюжета, расстраивалась из-за того, что процесс написания занимает так много времени, и, возможно, даже больше, чем я, любила это занятие.
Без тебя не было бы «Токсичного». Если бы не ты, Грэйсин сидел бы в стороне и, сжав кулаки, возможно, угрожал бы мне расправой.
Спасибо тебе.
Моей маме, которая без устали отвечала на множество вопросов о жизни в исправительном учреждении. Если бы не твои годы упорного труда и безграничной преданности своему делу, я бы не достигла того, что имею сейчас. Я многим обязана тебе и твоей непоколебимой поддержке и терпению. Твоей безусловной любви. (Твоим советам о том, как можно сбежать из тюрьмы.);)
Я люблю тебя, мам!
