Я стою перед дверью твоей квартиры, и мне больно вспоминать счастливое выражение твоего лица, когда ты привел меня сюда в первый раз. Прямо за этой дверью будущее, которое ты пытался построить для нас. А я собираюсь все это разрушить. Телефон звенит в кармане, и мне плохо, потому что я знаю, что это ты звонишь. Я достаю его и смотрю на сообщение: на фотографии ты держишь маленькую подарочную коробочку из ювелирного магазина в торговом центре. Я такая сволочь.
Нат нажимает на гудок, и, когда я оборачиваюсь, они с Лис позируют, согнув пальцы в стиле когтей Леди Гаги, и на лицах у них написано: «Ты сможешь». Я показываю им поднятые вверх большие пальцы. Я могу это сделать. Я это
Глаза наполняются слезами, и я засовываю письмо под угол коврика с надписью «Добро пожаловать», который купила твоя мама. А потом я бегу назад в машину, и Нат включает на полную мощность музыку: Тейлор Свифт «Мы никогда не будем больше вместе».
– Я считаю, тут требуется «Пепси Фриз», – говорит Лис.
Остаток дня я чувствую себя легкой, как воздух. «Я одна, – продолжаю я думать снова и снова. – Я свободна».
Я имела это в виду, когда писала в письме, что не сойдусь с Гидеоном, но часть меня хочет побежать в его объятия и оставаться там очень долгое время. Может быть, это слишком – надеяться, что он простит меня за свое истерзанное сердце и то, что я игнорировала его весь последний месяц, чтобы защитить свое. Я так привыкла к этому – к парню, которой прячет меня от проблем. Только вот… Парни и есть проблемы.
– Не дайте мне сойтись с Гидеоном, – говорю я девочкам. – Я знаю, что мне нужно побыть одной.
Лис кивает:
– Первым делом девчонки, а пацаны потом.
Я смеюсь.
– Да, мне нравится, как это звучит.
Нат включает радио, как раз когда начинается песня Бейонсе «Прости».
«Средние пальцы вверх, подними высоко руки, помаши перед его лицом и скажи ему ‘’пока’’…»
От тебя нет новостей. Я думала, что будут бесконечные эсэмэски или звонки, которые мне придется игнорировать. Но ничего нет. Я чувствую разочарование. Не то чтобы я хотела, чтобы ты сражался за нас, но я думала, наш год вместе гарантирует какой-то ответ.
Вернувшись домой, я выключаю весь свет в комнате и зажигаю несколько свечей. Включаю саундтрек «Аренды» и складываю все, связанное с нами, в коробку. Письма, подарки (ожерелье со звездой, браслет со знаком бесконечности). Я удаляю совместные фотографии со своего телефона. Вынимаю их из рамок.
А потом я ложусь на спину и закрываю глаза, мечтая о поездке в Париж. О Жаке или Рауле, о багетах и кофе с молоком, пикниках на берегу Сены. Я иду в Нотр-Дам, Лувр, на вершину Эйфелевой башни. А потом я в Нью-Йорке, в лодке в Центральном парке, на позднем ужине с друзьями. В звуковой кабине объявляю начало шоу на Бродвее.
И только когда я смотрю на Нью-Йорк с вершины Эмпайр-стейт-билдинг, чувствуя себя каплей в океане тысячи мерцающих огоньков, я засыпаю.
Мама подъезжает к больнице, и я выпрыгиваю из машины прежде, чем она успевает полностью остановиться. Несусь к информационной стойке. Слова срываются с губ – я даже не знаю, что говорю.
– Мне нужно… Мой парень… Он попал в аварию…
Администратор спокойно кивает:
– Как его зовут, милая?
– Гэвин. Гэвин Дэвис.
Она что-то ищет в компьютере, пока я стою, не в силах дышать, в ужасе.
– Четвертый этаж, палата 407. Часы посещения почти конч…
– Спасибо, – говорю я и бегу к лифтам на другой стороне лобби.
Другие люди в лифте отодвигаются от меня. Это один из тех немногих дней в году, когда в нашем регионе идет дождь, и я промокла насквозь, старые поношенные пижамные штаны и майка липнут к телу. Я забыла надеть бюстгальтер, и здесь холодно, почему в больницах так холодно? Не знаю, как ты. Я только знаю, что было в эсэмэске твоей мамы, когда я проснулась этим утром: вчера ночью ты попал в аварию, увезли в больницу, приезжай немедленно.
Прямо сейчас злости нет. Она придет позже. Я знаю только то, что люблю тебя и что, возможно, ты в плохом состоянии. Я сделаю все, чтобы убедиться, что ты в порядке. Мне не стоило писать это письмо.
