Я ловлю себя на том, что слежу за каждым словом, которое говорю тебе, гадая, что оно говорит обо мне. Я ищу разочарование в твоих глазах, нервничаю, когда ты играешь мне свою новую песню. Я хожу по раскаленным углям уже неделю. На этих выходных ты на севере у бабушки и дедушки, так что я провожу субботу с девчонками, втайне наслаждаясь маленькой передышкой от тебя. Передышкой от меня такой, какая я с тобой.
– Пришло время для еды бедных девушек, – говорит Нат, заезжая в отдел Wendy’s для автомобилей. Она смотрит на меня.
– Меню «Всe по доллару»?
– А что, есть другие? Мне картошку фри и чили, – говорю я. – И «Фрости».
– Лис? – спрашивает она.
– То же самое.
Она делает заказ, и мы скидываемся, чтобы расплатиться, а потом отправляемся в дом Лис, который находится в дорогом квартале в нескольких милях за городом.
– Ты все еще девственница? – внезапно спрашивает Лис, наклоняясь вперед. – Пытливые умы хотят знать.
– О боже, это еще откуда? – говорю я.
– Да ладно, ты будто думала, что мы не спросим, – говорит Нат.
– Да. Все еще девственница.
– Я думала, он уже лишил тебя невинности, – говорит Лис. – Когда они встречались с Саммер, было очевидно, что она ему нравится, но с тобой он словно… одержим.
Я улыбаюсь:
– Это хорошо.
Прошлой ночью ты настоял на том, чтобы засыпать вместе, так что мы созвонились по FaceTime. Я уснула первой. А когда проснулась утром, увидела, что ты свернулся на боку, твои волосы закрывали глаза. Без футболки. Ты очень милый, когда спишь.
Я бросаю взгляд на Нат:
– Говоря об одержимых парнях… Что насчет тебя и Кайла?
– О да. Он в последнее время так и вьется вокруг тебя, – говорит Лис.
Нат не может сдержать улыбку:
– Возможно… Мы немножко целовались прошлым вечером.
Визг.
– ЧТО? Давай подробности, – говорю я.
– Хорошо, когда я сказала «целовались», я не имела в виду так, как ты с Гэвином. Просто поцелуи. Немного. И все, – говорит Нат.
– С языком? – спрашивает Лис беспристрастно.
Нат становится красной как свекла:
– Да. Немного.
– А что бы Иисус сказал по этому поводу? – дразню я.
Нат показывает мне язык:
– Я его не спрашивала об этом.
– Я хочу с кем-нибудь целоваться! – Лис театрально падает назад на автомобильное сиденье.
Я тянусь и сжимаю ее руку:
– Она где-то там, ждет тебя.
– Да. Типа в Антарктике, – бормочет подруга.
Когда мы приходим к Лис, то переодеваемся в купальники и идем сидеть в ее джакузи.
– Ты в порядке? – спрашивает Нат.
Я погрузилась в свои мысли, снова вспоминая разговор с тобой по телефону этим утром, гадая, не сказала ли что-то глупое.
– Что? Ага, все хорошо, – говорю я и опускаюсь ниже в воду.
– Нет, не хорошо, – говорит Лис. Она склоняет голову набок, изучая меня. – Что случилось?
Я не хочу быть неверной тебе, но мне нужно снять эту тяжесть с груди.
– Гэв… Сказал кое-что на прошлой неделе, что… То есть это ничего такого, но, девчонки, вы считаете, что я глубокая?
– Глубокая? – спрашивает Нат.
– Типа я могу философствовать или, не знаю, быть глубокой. Понимаете?
Глаза Нат сужаются:
– Что именно Гэвин сказал тебе?
– Ничего.
Лис указывает на меня пальцем:
– Врешь.
Я еще глубже опускаюсь в джакузи, вода бурлит вокруг меня.
– Он… сказал, что я не глубокая.
– Что. За. Хрень? – говорит Лис. – Ты серьезно?
– Он это не в плохом смысле.
Нат качает головой:
– Для такого нет хорошего смысла. Как он мог такое сказать?
Мне не стоило этим делиться.
– Девчонки, не переживайте так из-за этого. Серьезно, он просто… оговорился.
– Не оправдывай его, – парирует Лис. – Такое говорить подло.
Я знаю, что они правы. Но я ничего не могу поделать. Мы же не можем изменить прошлое. И я знаю, что ты забрал бы эти слова назад, если бы мог.
Нат тянется к моей руке под водой.
– Ты одна из самых глубоких людей, которых я знаю. А он идиот. Сексуальный идиот, но все-таки идиот. Ты, черт возьми, прочитала «Войну и мир» удовольствия ради и слушаешь подкасты NPR. Вчера ты сказала, что хотела бы поставить пьесу Брехта, а потом объяснила мне «Коммунистический манифест».
– И ты цитируешь «Листья травы» и различаешь композиторов-классиков, – говорит Лис. – Помнишь, когда мы были в Macy’s, ты все повторяла «Я люблю Вивальди!».
Я слегка улыбаюсь:
– Помню, потому что ты измывалась надо мной из-за этого.
– Подруга, это потому, что ты чертов сноб, и я тебя люблю.
Звенит телефон Нат, и она вытирает руку о полотенце, прежде чем потянуться к нему.
– Родители Питера уезжают на выходные, и он приглашает гостей сегодня вечером. Мы идем? – говорит она.
– Кто там будет? – спрашиваю я.
Она пожимает плечами:
– Думаю, вся театральная команда.
Лис кивает:
– Давайте пойдем. – Она смотрит на меня. – Этой нужно расслабиться.
– Я в порядке, – говорю я. Звенит мой телефон, и я смотрю на него и улыбаюсь.
– Что? – спрашивает Нат.
Я поднимаю свой телефон, чтобы им было видно. На нем фотография твоих дедушки и бабушки и твоя подпись: «Это мы через восемьдесят лет».
Лис притворяется, что ее тошнит.
– И что я говорила? – говорит она. – Он совершенно одержим тобой.
– Я все еще не могу принять тот факт, что получила Гэвина Дэвиса. Как это случилось?
Нат хмурится:
