– Настоящий вопрос в том, как ему так повезло получить тебя?
Дом Питера находится за городом, где-то в пятнадцати минутах езды. Это просторный дом в стиле ранчо на нескольких акрах земли. Когда мы туда добираемся, весь свет в доме включен, и музыка практически орет.
– Если родители узнают, что я здесь, они меня убьют, – говорю я.
– Чего они не узнают, то им не навредит, – говорит Лис, поправляя розовый парик на голове. – Как я выгляжу?
– Потрясающе, – говорю я. – А я?
На мне брюки капри в стиле 1950-х, балетки и блузка в стиле 1940-х.
– Очень в стиле Одри Хепберн, – говорит Нат.
Лис наклоняется вперед:
– Хочу отметить, что на Нат ее самое сексуальное платье.
Оно все еще консервативное – аккуратное и опрятное, но оно обтягивает ее кубинские бедра и зад.
– И по нему всему написано «Кайл».
Нат розовеет:
– Оно не слишком короткое?
Я похлопываю ее по руке.
– Короткое как раз насколько надо.
Здесь человек пятьдесят, и я знаю большинство из них – коллеги-любители театра, ребята из хора и случайные друзья из школы. Какую-то минуту я стою в проходе, купаясь в лучах того, что значит быть нормальным подростком. Хоть раз я не провожу субботу, сидя с Сэмом или убирая в доме.
– Привет, ребята, вы приехали! – говорит Кайл, замечая нас. На нем цилиндр и галстук-бабочка – фирменный костюм этого парня на вечеринках. – Напитки на кухне. – Он поворачивается к Нат. – Мы можем…
– Вы идите целуйтесь. Увидимся позже. – Лис хватает меня за руку и тянет прочь, и мы обе хихикаем, увидев шок на лице Нат.
Кухонная стойка заставлена бутылками алкоголя, и рядом холодильник, наполненный пивом. Я хватаю колу, а Лис смешивает себе, кажется, особенно сильный напиток, включающий текилу и «Спрайт».
Мы направляемся в гостиную, где началась импровизированная танцевальная схватка: ботаники из хора против умников из драматического кружка.
Питер замечает нас и машет.
– Эти маленькие придурки из хора надирают нам задницы. Надеюсь, ребята, у вас есть пара козырей в рукаве.
Лис передает мне свой стакан, когда начинает играть песня «Single Ladies» Бейонсе.
– Я в деле.
Я втискиваюсь на диван, от тесноты полусидя на коленях Питера, а Лис выходит на танцпол и имеет оглушительный успех. Я понятия не имела, что она запомнила весь танец. Смеюсь так сильно, что текут слезы. Она отходит и уступает очередь девушке из хора, которая бросила ей вызов, но Питер качает головой.
– Никакого соревнования, – кричит он. – В этот раз мы победили. – Питер поднимает телефон. – Время селфи! – Мы прижимаемся друг к другу щеками и улыбаемся. – Выложу эту фигню прямо сейчас. Подпись? «Крутые мерзавцы».
Я смеюсь:
– Мило.
Лис подходит к нам, изображая бегущего человека.
– Не нужно ненавидеть меня за то, что я потрясающая, – говорит она. Пот течет по ее лицу.
Я смеюсь и отдаю ей ее напиток.
– Это было чертовски круто.
Она выхватывает его и осушает одним глотком.
– Твой черед.
Я ставлю свой напиток и притворяюсь, что растягиваюсь. Начинается «Baby Got Back», и я бросаюсь на танцпол. Питер идет со мной, и мы показываем свои лучшие движения – что-то между диско и хип-хопом. Мы похожи на полнейших придурков, трясем задницами, пытаясь опуститься как можно ниже на пол, не упав при этом. Питер притворяется, что шлепает меня, и я изображаю возмущение. Как раз когда мы возвращается на свои места, я замечаю тебя. Ты стоишь в кругу людей, которые только что смотрели танцевальную схватку, и смотришь на меня.
– Гэвин!
Я бегу к тебе, но, когда обнимаю тебя, ты не реагируешь на объятие. Я не замечаю, не сразу, потому что я все еще в эйфории после танца и вечера подальше от Великана.
– Я и не знала, что ты вернулся в город! – бормочу я. – Почему ты мне не позвонил?
Я отстраняюсь, хватаю тебя за руку. Говорила ли я тебе, как сильно любила твои руки? Сильные тонкие пальцы, играющие на гитаре, которые сжимают мои, перебирают мои локоны, которые ласкают меня, вызывая мурашки по телу. Я не знала, что эти руки причинят мне боль. Я так привыкла, что ты прикасался ко мне, как будто я стеклянная – так аккуратно, так нежно.
– Я думал, ты осталась на ночь у Лис, – говоришь ты. Теперь я слышу обвинение в твоем голосе, но все еще не могу понять, почему ты так расстроен.
– Я собиралась. Но потом Кайл сказал Нат, что у Питера вечеринка. Что не так?
– Что не так? – рычишь ты.
Я никогда не видела тебя таким разъяренным. Меня это отталкивает, этот другой Гэвин, этот рот, превратившийся в сердитую линию, холодные глаза. Этот Гэвин смотрит на меня в ярости.
– Гэв, я…
Ты хватаешь меня за руку и тянешь вверх по лестнице. Вы с Кайлом и Питером практически живете друг у друга – ты здесь себя чувствуешь как у себя дома. Ты идешь в комнату родителей Питера и захлопываешь дверь. Маленькая прикроватная лампочка стоит возле большой кровати. Комната украшена кантри-китчем – деревянными сердечками и маленькими пластинками со строчками из Библии. Одна цитата покрывает стену над кроватью – жаль, я не уделила ей больше внимания:
