Сегодня последний показ «Сурового испытания», и нам аплодируют стоя. Труппа выводит меня и мисс Би на сцену, и нам обеим дарят огромные букеты роз. Мы кланяемся, и я встречаюсь глазами с тобой, сидящим в первом ряду. Ты кричишь громче всех и поднимаешь руки над головой, хлопая.
Завтра я вернусь, чтобы помочь убрать декорации и все остальное из театра, который арендует школа, но сегодня ночью мама разрешила мне остаться до полуночи, потому что у нас вечеринка труппы. На мне милое черное платье в стиле 60-х с красными колготками и ботинками «Доктор Мартенс». Так как сейчас Хеллоуин, я добавила кошачьи уши и черной толстой подводкой нарисовала себе стрелки а-ля кошачьи глаза. Я была слишком занята, чтобы думать о костюме, и, кроме того, ты считаешь, что костюмы – это глупо. Ночью становится достаточно прохладно, так что я иду за кулисы и набрасываю кожаную куртку, которую нашла в секонд-хенде за пять баксов, а потом хватаю сумочку и иду на встречу с тобой у входа.
– Мы собираемся отправиться в дом Питера, хочешь поехать с нами? – спрашивает Нат.
Они обе с Лис в труппе. Нат одета, как Одри Хепберн из «Завтрака у Тиффани», и держит длинный сигаретный мундштук в зубах. Костюм Лис – экзистенциальная дилемма, на ней черный гимнастический костюм с написанными на нем вопросами типа «Существует ли бог?» и «В чем смысл жизни?». Конечно же, на ней высокие, по колено, сапоги с пайетками и светлый парик, потому что она Лис.
Я качаю головой:
– Увидимся там. Гэв здесь, так что он меня отвезет.
Нат хмурится, и я закатываю глаза.
– Девчонки, я же сказала вам, он был расстроен из-за того, что случилось с Бет.
С того вечера в боулинге прошло больше месяца, но Нат и Лис так и не забыли его.
Лис делает вид, что запирает губы на замок и выбрасывает ключ. Я высовываю язык, и они обе посылают мне воздушный поцелуй, а потом уходят с остальными членами труппы.
Я встречаюсь с тобой в лобби, и когда ты видишь меня, то хватаешь в медвежьи объятия и кружишь.
– Я так скучал по тебе, – говоришь ты, обнимая меня за плечи, пока мы идем на парковку.
– Я тоже по тебе скучала.
Мы не видели друг друга чуть больше недели. Мой двенадцатый класс и твой первый курс надирают нам задницы. Такое впечатление, что, когда я свободна, ты все время занят. А когда ты свободен, у меня комендантский час.
Твои глаза двигаются вверх, пока ты рассматриваешь мой прикид.
– Ты всегда одеваешься так, когда меня нет рядом?
– Что ты имеешь в виду?
Ты проводишь рукой вдоль платья:
– Оно достаточно… короткое.
Я поднимаю брови:
– Ага…
Ты притягиваешь меня к себе.
– Носи его только для меня, хорошо? Не хочу, чтобы другим парням в школе в голову приходили разные мысли.
– Что? Детка, ты серьезно? – Когда ты ничего не говоришь, я просто смеюсь, потому что это глупо, но ты хмуришься. – Как бы то ни было. Как тебе представление?
– Круто, – говоришь ты.
Я немного сдуваюсь.
– Просто круто? Я надеялась на что-то вроде «гениально», «судьбоносно», «феноменально»…
Ты смеешься.
– Ты и есть это все. Но знаешь, это же просто постановка в школе, не так ли? Не более того. Ну то есть Питер в роли Проктора? Да ладно тебе.
Я останавливаюсь, и твоя рука падает с моих плеч. Мы уже вышли из театра, стоим на широких ступенях перед входом. Ты на несколько ступеней ниже. Я смотрю на тебя, а ты в замешательстве смотришь на меня.
– Что? – говоришь ты.
– Просто постановка в школе? – повторяю я. – Это было очень свинское замечание.
Теперь ты понимаешь.
– Эй, я не то имел в виду. Просто, знаешь, это больше не мое.
– Ты пробыл в колледже всего два месяца, Гэв. Внезапно театр больше не твое?
Ты практически отказался от игры в театре, чтобы сосредоточиться на группе, что нормально, но я не знала, что тебе больше нет дела до театра. По крайней мере моего театра.
– Я люблю тебя, – говоришь ты со вздохом. – И мне жаль. Это как-то прозвучало неправильно. Я действительно горжусь тобой. – Ты встаешь на колени и складываешь руки вместе, чересчур драматично. – Простишь меня?
Мои губы дергаются:
– Вставай, идиот.
– Буду считать, что это да. – Ты встаешь и поправляешь мои кошачьи ушки. – Как насчет пойти куда-нибудь и снять все, кроме них?
– Увы, нам нужно ехать на вечеринку труппы, – улыбаюсь я. – Но обещаю: как-нибудь потом.
Мы забираемся в машину, и ты стучишь ключами о руль. Я вижу, что ты хочешь что-то сказать, и, возможно, это серьезно. Мой желудок сводит. Последние пару раз, проведенные вместе, мы были на грани ссоры, но в последнюю минуту один из нас сдавался, и все было нормально. Я пытаюсь понять, произойдет ли это сегодня вечером. Сможем ли мы притворяться, что ничего не изменилось.
– Я не хочу ехать на вечеринку труппы, – говоришь ты.
– Почему?
Ты вздыхаешь:
– Потому что я в колледже, Грейс. Потому что я не хочу идти на скучную вечеринку с компанией театральных задротов, которые не знают, что такое настоящая вечеринка.
– То есть тебе не нравится, что это не вечеринка, на которой выпивку подают бочонками.
