– Это хорошо. Тогда, значит, он не из тех. Хотя… – он задумался. – Слушайте, кто из Вас был с нами еще до того, как мы стали называться WScrew? – вопрос предназначался сидящим.
Два человека подняли руки. Всего в баре, не считая нас с Юрой, сидело человек семь, поэтому это была довольно большая часть.
– Вы помните тех, кто тогда отделился из неонациков, им сколько было? Лет по двадцать?
– Ну, да. Плюс-минус год-два, – ответил кто-то.
– Ага. А было это три года назад. Как думаете, за то время, которое прошло с момента их ухода, у них могло много преемников появиться?
– До черта.
Юра посмотрел на меня.
– В красной рубашке, говоришь… Видимо у этих кретинов новая униформа. Что ты хочешь, Арчи? – пренебрежительно спросил он у одного из сидящих.
Я проследил за его взглядом и тоже посмотрел в ту сторону. Там сидел тот самый парень азиатской наружности, который меня привел на посвящение. Он тяжело вздохнул и сказал:
– Ларису Ивановну хочу.
Все сидящие покатились со смеху. Я тоже слегка прыснул.
– Вот умеешь ты разрядить обстановку, – сказал Юра сквозь смех. – А по поводу твоего вопроса, – он снова смотрел на меня. – У нас в городе «банд» куча. Только они не активничают особенно. По крайней мере, мы с ними не сталкивались. У нас идиоты на любой вкус. Даже феминистки есть.
– Да? – изумленно спросил я.
– Ты не знал?
– У меня ощущение, будто я вообще этого города не знал.
Это была чистая правда. Юра будто бы приоткрывал для меня занавес, которым до этого момента был для меня закрыт Хеймсфальск.
Он улыбнулся:
– Это ты хорошо сказал. Но они тихие. Митингов не устраивают, голые по проспектам не бегают. Максимум их деятельности – использовать уродские феминитивы. Все.
– А кто там состоит? Сорокалетние женщины? – с улыбкой спросил я. К феминисткам у меня было пренебрежительное отношение.
– Ну почти, – Юра тоже улыбался. – Там еще малолетки. На год-два помладше тебя. У них просто в жизни такой период – им надо кем-то вдохновиться. А тут удобно подсовывается тетенька, которая говорит, что все мужики – гниды. Вот только эта тетка – стерва, каких поискать, от которой мужики, и не только, шарахаются. А эта мелкая всего лишь с парнем рассталась. Или еще лучше: ей понравился мальчик из класса, а она ему нет! Все, вселенская трагедия. Теперь выжимай подушку, бей кулачками стенку от негодования кричи, что все мужики ублюдки. Вот тебе вся история с хроникой.
Он сделал небольшую паузу и добавил:
– Короче, у нас есть все, кроме религиозников. Эти если бы были, то точно спуску бы никому не давали.
– Это почему?
– Да потому что. Они, если их не трогать, мирные ребята. Но если в их присутствии сделать что-то, что в их картину мира не лезет, то лучше беги.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в дверном проеме показался Каспер. За ним шел еще один парень, имя которого я не знал. Оба они смеялись. Вдруг я осознал, что впервые вижу Каспера смеющимся. Но это продолжалось недолго. Он посмотрел на меня и сразу посерьезнел.
– Максон, дверь, – быстро сказал он.
Парень, что зашел с ним, в мгновение оказался у двери и закрыл ее. Послышался щелчок, оповещающий о том, что дверь заперта.
– Каспер, да хорош… – протянул Юра, устало.
– Нет, Юрец, мы с тобой это обсуждали. Мы не знаем, откуда он взялся. Иди на кухню.
– Ты уверен? – с нажимом спросил Юра.
– Абсолютно, – стальным голосом ответил Каспер. – Неси.
Юра встал из-за стола и ушел на кухню. В этот раз его не было дольше. Каспер прожигал меня глазами. Я решил повторить трюк, который уже проделал с Колей недавно.
– Слушай, что ты докапываешься до него? – спросил кто-то.
Я не успел и рта раскрыть.
– Арчи, ты не понимаешь. Мы не знаем его намерений.
– А не проще у меня спросить? – встрял я.
Каспер закатил глаза.
– Хорошо, тогда ответь мне на вопрос: какого хрена ты здесь делаешь?
– Потому что мне здесь нравится. Мне нравится чувствовать себя частью чего-то большего.
– То есть ты осознаешь, что без нас ты – никто и без юриного свитера ты так бы и остался серой мышью? Что если бы ты не принадлежал к «толчкам», – нескольких сидящих передернуло. – То с тобой бы никто не считался?
Я задумался. Его слова сильно ударили по мне. Иногда мне в голову закрадывались подобные мысли, но я отмахивался от них. В глубине души я понимал, что все, что он сказал – правда. Но я никогда бы не признался себе в этом. Я хотел ему ответить, но не мог ничего из себя выдавить. Все присутствующие смотрели на меня. Я же смотрел себе под ноги. К горлу подкатил комок, а на глаза навернулись слезы. Правда. Все, что он сказал.
– Да, я осознаю, – сказал я, вытирая слезы кулаком.
– Вот и умница, – сказал Каспер.
Его лицо вдруг изменилось. Оно приобрело добродушное выражение.
– Я так понимаю, эта штука больше не нужна? – сказал кто-то справа от меня.
Все повернулись в ту сторону. Там стоял Юра, держа в руках здоровенный металлоискатель. Все присутствующие засмеялись.
