Пока я бежал за Андреем, я не переставал крутить головой и осматривать все, что попадало в мое поле зрения. Этот район города был до того похож на нашу «клетку», что я за каждым поворотом ожидал увидеть свой двор. Но его, к сожалению не виднелось. Главное отличие от «клетки» составляли граффити RedRight, нарисованные везде. За созерцанием окрестностей я и не заметил, как мы пробежали пять дворов, и оказались как раз на Земляничном бульваре. Ближайший к нам дом имел номер 26. Бежавший впереди меня Андрей остановился и согнулся пополам. Я тоже затормозил и оперся о стенку. До этого момента я и сам не понимал, насколько запыхался. Легкие буквально горели, а каждый вздох царапал горло. Немного отдышавшись, я спросил:
– Слушай, а зачем ты тогда написал «Открой окно»?
Спрашивал я не из любопытства. Мне просто захотелось нарушить неловкую тишину, которая повисла в воздухе.
– А ты бы хотел, чтобы они там задохнулись? – спросил Андрей серьезно.
Я, не ожидавший такого нападения, стушевался.
– Да нет… Не хотел бы…
– Вот и не задавай тупых вопросов, – отрезал он.
– Я не хотел тебя обидеть, – я жаждал реабилитации. – Просто спросил…
Он стрельнул в меня глазами. Вид у него был страшный: глаза блестят, губы превратились в тонкую линию, а из ноздрей, казалось, сейчас пойдет пар. Я инстинктивно прижался к стене. Если бы он захотел подраться со мной, хоть повод был довольно странный, то бежать мне было бы некуда – он был слишком близко.
– Мы пришли просто поприкалываться, – сказал он со злобой в голосе. – Трупов нам не надо. Понял?
Я молча кивнул. Его глаза моментально потухли, и он стал таким, каким был до того, как мы устроили диверсию – тихим и безэмоциональным. Отвернувшись от меня, он зашагал вдоль дома. Я тихонько последовал за ним. Шли мы молча. После нашей перепалки, я боялся что-либо говорить.
Улица, по которой мы шли, была безлюдной. И окон на ней горело еще меньше, чем на Рубиновом проспекте. В Хеймсфальске тоже был комендантский час и по вечерам толпы на улицах встречаются редко, но наш город не вымирает с наступлением темноты! У нас вечером запросто можно встретить гуляющих людей, а машины у нас ездят круглосуточно. Здесь же мимо нас, пока что, не проехало ни одного транспортного средства. Все машины, которые я видел, стояли припаркованные.
За этими рассуждениями я не заметил, как натолкнулся на Андрея. Тот стоял, как вкопанный.
– Ты чего? – спросил я, в недоумении.
– Уходим во двор. Быстро, – тихо сказал он и рванул с места.
Помедлив секунду, я посмотрел в ту же сторону, что и он. Там стояла полицейская машина с зажженными фарами. Благо, она стояла задом к нам, и сидящие внутри вряд ли нас видели. Но рисковать мне не хотелось. Я побежал вслед за Андреем. Двор, в котором мы оказались, почти ничем не отличался от предыдущего, на Рубиновом проспекте. Забежав во двор, я увидел, что Андрей пошел вдоль стены к ближайшему подъезду. Он остановился перед входной дверью, несколько секунд посмотрел на что-то и, повернувшись ко мне, помотал головой. «Дальше», – сказал он почти шепотом и указал мне за спину. Я развернулся и пошел к другому подъезду. На специальной табличке были номера квартир с 33 по 48.
– Пойдем дальше, – раздался у меня за спиной тихий голос.
Я аж подпрыгнул. Андрей подошел настолько неслышно, что я не заметил, как он оказался прямо у меня за спиной. В следующем подъезде были квартиры с 17 по 32. А, значит, следующий был тем, который мы искали.
– Сразу вытащи игрушки, – предупредил Андрей, подходя к двери.
Я поставил пакеты на землю, достал из одного миниатюрную колонку, а из второго вытащил «трубочку». Взяв все это в одну руку, а другой захватив пакеты, я направился к двери. Андрей меня уже ждал. Он придержал дверь, пропуская меня вперед, а затем вошел и сам. Поднимаясь на третий этаж, никто из нас не вспомнил о том, чтобы проверить свет в окнах. Мы, впоследствии, об этом очень сильно пожалели.
Когда мы были на пролете между вторым и третьим этажами Андрей остановился. Он выудил из заднего кармана тот же маркер и написал под стеклом в пролете: «Открой окно!» и нарисовал три стрелки, указывающие на это самое окно. Я было хотел подняться наверх, но рука Андрея остановила меня.
– Стой, – сказал он. – Что-то здесь не то. Подожжем здесь.
