– Ой прошу, не начинай! – НоМей поморщилась, – Лучше послушай, что я тебе расскажу.
Её голос звучал жёстко и не терпя возражений.
– Ладно. Я слушаю.
Фосфорные стрелки на больших круглых часах показывали 1:35.
Нана вышагивала по комнате, рассыпая сигаретный пепел. В любой другой день НоМей уже отобрала бы у неё сигарету. Но сегодня она не обращала внимание ни на вредную привычку её любимой, ни на отвратительный запах дыма.
– Как такое вообще возможно, Мей? Это же незаконно, неэтично… Бесчеловечно в конце концов!
– Но это факт. Уже свершившийся.
НоМей лежала в кровати, уткнувшись лицом в подушку.
– А как же мы? Получается мы зря потратили шесть лет жизни?
– Мы будем делать что делали.
– Мей! – вскрикнула Нана, – Как ты можешь?!
Нана была на грани истерики. Не затушив, она бросила сигарету в пепельницу.
– Я не хочу в этом участвовать!
НоМей спрыгнула с кровати и в два прыжка оказалось возле Наны. Её пальцы впились в тонкое предплечье девушки, а другая рука скользнула по щеке, чуть удерживая подбородок.
– Нана! У нас нет выбора. Ты понимаешь? – НоМей строго глядела в омут черных глаз, – Ещё год, максимум два и всё покатится в тартарары!
По щекам Наны катились слезы. Она слабо мотала головой, не веря в происходящее.
– Я не хочу… – шептала она. – Мей…
НоМей любовно стёрла большим пальцем мокрые дорожки на коже Наны.
– Малыш, это шанс. Для нас. Мы будем жить. Жить нормальной жизнью! У нас будут дети. Наши дети! Ты слышишь?
Нана спрятала лицо в плече Мей. Её слезы впитывались в салатовую ткань хлопка.
– Ещё не готово… – не поднимая головы, всхлипывала Нана, – Это опасно…
НоМей мягко повела плечом, заставляя Нану оторваться от её плеча.
– Значит надо успеть всё сделать в самый короткий срок! – тихо сказала НоМей, удерживая лицо девушки в ладонях. – Мы должны успеть!
Нана согласно тряхнула головой.
– Я люблю тебя… – прошептала она
– И я тебя.
НоМей притянула Нану к себе, увлекая в поцелуй. Тонкие пальцы переплелись на её спине. Мей чувствовала облегчение. И ещё – надежду.
– Мей… А Артём?
–
– Прекрати. Ты же знаешь, что мы друзья.
– Ага. Друзья.
Нана закатила глаза. Она не знала, на самом деле Мей ревнует или это ответная реакция. Узнавать наверняка она не хотела, а потому продолжила свою мысль.
– Если он узнает, он всё уничтожит. Он не пойдет на это!
– Он не узнает! Не должен узнать!
Что-то изменилось в лаборатории. Рабцев чувствовал это. Полувзгляды между НоМей и Имре не остались незамеченными. Каждый раз Рабцев гадал, что не так? Он вновь и вновь запрашивал отчёты у Имре, заставлял НоМей подолгу оставаться после работы в питомнике. Доставалось даже Нане. Она целыми днями готовила препараты, и прежде чем сделать инъекцию, приносила образцы на проверку. Рабцев раз за разом проверял каждую цифру, каждую букву в бесконечных отчётах.
Он, словно голодный пёс у окровавленной мясницкой колоды, чуял неладное. Бумажный террор, параноидальная слежка за подчинёнными не давали никакого результата. Просто никакого. За четыре месяца ни одной ошибки, ни косого взгляда, ни единого прокола.
«Допросить их что ли? – думал Рабцев, – И что я скажу? Видел, как вы обмениваетесь беглыми взглядами и едва заметными жестами? Ну и что? – скажут они. А то ещё и пошлют подальше! И, собственно, будут правы…»
– Доктор, препарат готов. Проверите? Мягкий, с лёгкой хрипотцой голос выдернул доктора из мыслительного анабиоза. «Нана!!! – осенило доктора – Точно! Если она ничего не знает, тогда никто ничего не знает!»
– Нана, зайди.
Девушка послушно закрыла за собой дверь и присела на стул возле стола Рабцева.
– Я могу с тобой поговорить как с другом? – Артем проникновенно смотрел ей в глаза.
«Началось!» – подумала Нана. Сердце бешено стучало у неё в висках. Нана была превосходным микробиологом, настолько превосходным, что ей предложили контракт ещё во время университетской практики. Так же Нана занималась лёгкой атлетикой. Не смотря на свою вредную привычку и злого тренера, который не раз ловил её с сигаретой, в родном Тэджоне она регулярно занимала призовые места. Нана могла похвастаться разными талантами и умениями. Единственное что она делала из рук вон плохо – врала. Врать Нана не умела. Её бегающий взгляд и заливающиеся стыдливым румянцем выбеленные щёки выдавали ложь с головой. И сейчас, сидя перед Рябцевым, будто перед святым отцом на исповеди, Нана готовилась к самому сложному разговору в своей жизни.
– Ты не замечала ничего странного? – издалека начал доктор.
Нана испугано замотала головой.
– Может быть ты знаешь что-нибудь? О НоМей и Имре? Вы кажется близки с НоМей?..
Рабцев буравил Нану колючим взглядом.
– Я ничего не знаю. – удивительно твердым голосом сказала она. – Не особо близки, Артём.
Доктор Рабцев разочаровано выдохнул. Когда Нана врала, это всегда было заметно. Но сейчас она сидела перед ним с совершенно спокойно. В её миндалевидных глазах сквозил холод. Ни один мускул не дрогнул на её прекрасном лице.
И всё-таки… Рабцев был убежден – Нана солгала.
