Толитопия полностью

Я проглотил подступивший смешок. Не знаю, насколько в реальности была плоха биология мужчин и женщин в прошлом, только если они были настолько нежизнеспособны как нам рассказывают, то НН, составляющие по статистике чуть больше трети населения земли, не самая лучшая им замена.

– Хватит, Ави, у нас будут проблемы. – взмолился я.

– Модификация ДНК была необходима для обеспечения стабильности соотношения смертности–рождаемости… – продолжала Катур Гарун.

– Но что-то пошло не так, появились номэ с нестабильной репродукцией, гермафродитизмом и слабым гаметогенезом… – чуть слышно продолжил лекцию за Катур Гарун Талли.

У меня по щекам текли слезы от сдерживаемого смеха. Токсичность и запретность его шуток, приводила меня в полуобморочное состояние.

– Ави, прошу!…

– Партеногенез и андрогенез, которыми мы обязаны Великим Генетикам, позволили однополым парам испытывать счастье родительства без помощи доноров, и искоренить, такое дикое явление прошлого, как суррогатное материнство…

– Упс! Великие генетики пожадничали и не одарили сим даром НН!.. – продолжал Ави.

Я закашлялся. Если он сейчас не закончит, то за такие шутки мы как минимум получим предупреждение. Стараясь не смеяться, я угрожающе зашипел на Ави:

– Если мне придет штраф за токсдемин, я заставлю тебя его заплатить!

Ави заехал за мной в девять. Когда я сел в машину, он привычным жестом взлохматил мне волосы, задев рукой недавний прокол в хряще.

– Уууу! – заскулил я, хватаясь за ухо.

– Извини! – Аварди сделал виноватое лицо – Всё ещё болит?

– Должно уже зажить… Странно…

Ави убрал руки и положил их на руль, трогаясь с места.

– Странно то, что в 22 веке до сих пор прокалывают хрящи! – огрызнулся я.

– Ну это же традиция… – протянул Ави.

– Дурацкая традиция!

Традиция вставлять украшение в хрящ в 18, а затем в 21 – действительно дурацкая. И главное, никто не помнит и не может сказать наверняка, откуда она пошла, что она означала и зачем это нужно. Ещё одна загадка из Докризисного Прошлого, на которую нет ответа.

В Сехлофа было людно, не смотря на будний день. Едва зайдя, мне в нос ударил знакомый коктейль запахов пота и алкоголя. В центре Сехлофа на круглой сцене, опьянённые кайа, танцевали отдыхающие. Синтетика, непривычно мягкая, но всё же слишком громкая, оглушала.

Успев выпить по паре бокалов яблочного сидра, оставив меня в одиночестве, Ави был утянут в танцующую толпу длинноногой худд. Её бледные руки скользили по его спине, а он, вскидывая светлую голову, кокетливо смеялся в ответ на её ласки.

«Надеюсь, он помнит о своем обещании» – подумал я.

От духоты и висящего над залом дыма у меня закружилась голова. Прихватив с собой высокий бокал с янтарным напитком, я направился в сторону лестницы. Небольшой коридор вдоль лаунж-зоны на втором этаже вывел меня на террасу.

Ясная теплая ночь окутала Сейзнор. Полная луна светила сквозь редкие облака. По центральной улице в свете жёлтых фонарей прогуливалась молодежь. Где-то вдалеке слышалось пьяное пение и чей-то смех. Не только мы сегодня отдыхаем перед началом учебы. Теплый воздух был наполнен ароматом тополей, растущих вдоль бульвара. По-осеннему холодный порыв ветра донес до меня непривычный, горький запах тлеющего табака, и, кружась, умчался прочь. Я огляделся. В дальнем углу террасы в плетёном кресле, закинув ногу на ногу, курил человек.

Странно, что я не заметил его раньше.

– Добрый вечер. – произнес человек выдыхая дым. – Сегодня тепло.

– Добрый вечер. – ответил я на приветствие, – да.

– Что вы делаете здесь в одиночестве?

Он, протянул руку за пепельницей, и принялся аккуратно очищать трубку. Его густой голос и неспешные движения завораживали. Я пытался разглядеть его, но тень от вазона, что стоял на мраморном парапете, скрывала его лицо.

– Вероятно то же что и вы. Дышу свежим воздухом.

Человек усмехнулся. Поставив пепельницу рядом с вазоном, он поднялся с кресла. Ветер слегка развивал полы его длинного темного жакета. Человек вышел из тени, и в свете фонарей я смог разглядеть его острое лицо с волевым подбородком. Коротко стриженные волосы лежали безупречными волнами. Он был высоким. Я едва ли достану до его плеча. «Кудд» – подумал я.

Когда он приблизился ко мне, застенчивая дрожь пробежала по телу.

– Позвольте узнать ваше имя Катур?

Я смутился. То ли от нейтрально–вежливого обращения, которым меня отчего-то очень редко назвали, то ли он его манеры говорить…

– Айми.

Я настолько был смущён и растерян, что представился так, словно мы в одной компании.

– Номэ Эггихетен. – поправился я.

Как же неловко! Мы явно разного пола, мы не знакомы, и в неярком свете фонарей нельзя определить насколько существенна наша разница в возрасте, и при этом я представляюсь коротким именем. Совершенно невежливо!

– Эггихетен? – с ноткой удивления переспросил он. – Знакомая фамилия.