Но мы не знали, что нам предстоит еще раз «отстаивать честь родины». В большом номере Станислава Иосифовича наша делегация принимала то ли режиссеров итальянских, то ли дирекцию фестиваля — не помню. Вдруг Ростоцкий гордо заявляет: «Вы еще не знаете наших русских женщин!», наливает нам с Ирой по стакану водки: «Ну-ка, давайте!». У меня глаза на лоб полезли! Не то чтоб я спиртного до этого не пила, но — столько сразу?! С другой стороны — режиссерское задание. Что делать? Взяли мы с Иркой и хлопнули по стакану водки. Даже не опьянели — такое внутреннее напряжение было. Не посрамили ни режиссера, ни страну!
Мы прилетаем с «Зорями» в Уганду и прямо в аэропорту предупреждают: «Держите сумочки». И то ли не было самолета к окончательному пункту нашей поездки, то ли еще что-то, но нам предложили переночевать у каких-то советских врачей, чтобы улететь утром. Приезжаем, кто-то нас встречает: «Да вы не бойтесь! У нас тут ничего страшного. Только вот врачи ваши поехали в провинцию и пропали. Может быть, их съели». Ничего себе, думаю, «не бойтесь»!
Фильм мы все-таки показали. Добрались до какого-то селения, буквально в джунглях, натянули простыню между двумя деревьями (киноустановку, видимо, с собой привозили). И вот собрались зрители — голые до пояса, прикрытые юбками из листьев, кто на полу, кто на скамейках…
А дальше нам говорят в посольстве: «Дада Уме Иди Амин — глава Уганды устраивает на побережье большой праздник!». Мы должны быть. И вот стоит огромнейший Иди Амин, рядом его жена в чем-то наподобие сари и во весь живот у нее на этом сари огромный портрет супруга. Праздник был уж точно всенародный — Амин Дада, оказывается, издал указ, чтобы на побережье собрались все племена из всех районов Уганды. Они и собрались. Везде были выстроены палатки, каждое племя танцевало свои танцы — воинственные в основном. Причем, что меня поразило, он издал еще один специальный указ — в честь нашей делегации. Женщины должны быть одеты «прилично». А прилично — это как? В лифчиках. И вот на несчастных, полудиких африканок напялили самые такие простые бюстгальтеры из хлопка, наши мамы носили подобные, с пуговицами на лямках, грубо сшитые. Что-то очень трогательное в этом было. Ну а потом наступил просто кошмар. Товарищи (из посольства) и сопровождающие фильм товарищи (из Госкино) напились и стали отплясывать вместе с африканцами. Это было ужасно.
Уже по приезде домой я узнала, что Дада Уме Иди Амин был людоедом. Самым настоящим людоедом. И когда мы показывали фильм на простыне, и когда «гуляли» на празднике, в холодильнике у него хранилось человеческое мясо.
Но, все-таки поездка в Уганду подарила мне очень важное ощущение. Когда я увидела как эти полудикие африканские женщины и мужчины сопереживают девочкам и Васькову, как они искренни и открыты, поняла — все люди хорошие. Все хотят быть добрыми, хотят вырастить детей, хотят мира. Почему получается иначе? Не знаю. Но в любой стране: в Италии или в Африке, разодетые в пух и прах или вообще полуодетые люди болеют за справедливость, за добро.