Чудом была и наша с Борей встреча лет 20 назад. Я знала о нем, что он женился, что у него много детей, что стал хорошим документалистом. И вот прибегаю в дом кино на «Ностальгию» Тарковского, в буквальном смысле прибегаю: зал полон. Тихонечко иду по лестнице, оглядываюсь по сторонам — может, местечко увижу. И вижу!
— Здесь свободно?
— Свободно, Алешка. Садись.
Это был Боря. Только он звал меня Алешкой. Посмотрели фильм, потом в буфете он угостил меня каким-то морсом. Кажется, был сильно взволнован. Попили морс и… разошлись. Я-то была абсолютно спокойна — мне домой надо, бегом-бегом. Больше мы не встречались.
А Левитин своей чудесной жене Маше ничего не сказал. И еще четыре года не говорил. Я снимала однокомнатную квартиру в Черемушках, он приезжал туда. А на праздники всегда уходил домой. Сейчас я не понимаю, как смогла прожить в таком положении столько времени. Он как-то завладел мною. Причем не только физически, но и интеллектуально. А его Машу я считала ангелом, которого нельзя обидеть. Она действительно — ангел.
Я с детства привыкла верить близким людям. И когда любимый человек говорит: «Сейчас, сейчас. Еще немножко потерпи…», — как я могу ему не поверить. Ждала, терпела, доверяла, плакала. И все это тянулось, тянулось и тянулось. Ну, я не любовница по натуре — я жена. И жить во лжи для меня не естественно. Тяжело было обманывать Машу, обманывать себя. И я решила закончить эту историю. Уехала к сестре в Саратов. Там заболела, простудилась. И вдруг, явился Миша. Каким-то образом нашел адрес, примчался, палку дефицитной колбасы привез. Пробыл он у нас ровно пять минут. Не то чтоб я его выгнала, а просто сказала, что это — все! Я не притворяюсь, не лукавлю, не шантажирую, а просто жить так больше не могу. И не буду. Все.
ГИТИС промчался незаметно. Я училась, снималась, играла в ТЮЗе, снова снималась. На четвертом курсе должна была прилететь зимой из Киева, на дипломный спектакль «Светит, да не греет» со съемок фильма «Город первой любви». Вылетела, все в порядке, вроде успеваю. А в Москве нас почему-то очень долго не выпускают из самолета. С ужасом понимаю — опаздываю! Хватаю такси, мчусь из аэропорта в учебный театр, но уже восьмой час и спектакль, конечно, начался. Тогда же не было мобильников, даже предупредить никого невозможно. И вот, выпучив глаза, вбегаю в Учебный театр, и тут же меня встречает Варвара Алексеевна:
— Все хорошо. Успокойся все нормально.
А в это время за меня по книжке играет роль другая актриса! И Вронская:
— Все хорошо, все хорошо. Успокойся!
Институт был закончен. Продолжалась интереснейшая работа в ТЮЗе.
Левитин развелся с Машей. И мы поженились.
Мне странно говорить о Михаиле Захаровиче Левитине просто как о режиссере, с которым довелось работать. В известном смысле и на определенном этапе он оказался как бы «постановщиком» моей духовной, интеллектуальной жизни. Как, впрочем, я думаю, и подобает мужу.
Он открыл мне очень много. Например — Курта Воннегута. Миша умел увлекать. Я даже в дневнике у себя тогда записала: «Я — боконистка!».