«Как дела, молодой человек?» Шандора Шомоди Тота. Режиссер — Ю. Еремин
ГИТИС. С Владом Долгоруковым
ГИТИС. «Стеклянный зверинец» Теннесси Уильямса
Венеция, 1972 год
«Их четверо» Габриэли Запольской. Режиссер — А. Паламишев
«Поздняя любовь» Александра Островского. Режиссер — Ю. Еремин
Моя первая характерная роль
«Любовь земная»
«Волки и овцы» Александра Островского. Режиссер — А. Дунаев
"Веранда в лесу» Игнатия Дворецкого. Театр на Малой Бронной. Режиссер — А Эфрос
«Василий и Василиса». Ольга Остроумова и Ирина Поплавская
Съемочная группа фильма «Гараж». Последний день
«Варвары» Максима Горького. Театр на Малой Бронной. Режиссер — А. Дунаев. Лидия — О. Остроумова, Черкун — А. Грачев
Сцена из спектакля «Волки и овцы»
Первый творческий вечер в Доме актера
Станислав Ростоцкий
Евгений Матвеев
Давид и Марина Боровские
Фонд «Артист» перед концертом
«Признание в любви». А. Пушкин «Евгений Онегин». Лирические отступления
После концерта
Репетиция с Илзе Лиепой
«Весна священная». Национальная премия в Большом театре
«Весна священная»
Моя Стервелла
— В Тарусу? Боже мой, да конечно! С удовольствием!
Таруса — это же заветная, Цветаевская! И я поехала. Там были Евгений Попов, Евгений Рейн, самые близкие, те, кто хорошо знал Ахмадулину. И все сидели на сцене, что-то рассказывали. А я обмирала от ужаса — до этого никогда не читала Беллу в концертах. И вот выхожу: «Я сейчас почитаю вам с листа. Очень трудно отделаться от интонации Беллы, но мы все помним эту ее удивительную, певческую интонацию. Я буду читать по-своему». И прочитала:
По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.
— Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.
Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.
О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.
Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.
Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.
Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и — мудрая — я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.
И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.
И вот тогда — из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.
И еще одно стихотворение. Боже мой, как же я волновалась!
