Репетировали у Эфроса спектакль «Веранда в лесу». И как-то однажды Анатолий Васильевич радостно удивился мне, очень похвалил. А трансляция-то с репетиции идёт на весь театр. И я вдруг как ляпну: «Ну, конечно, Анатолий Васильевич, я наконец-то в профессиональном театре, до этого все время в самодеятельности участвовала». Дунаев слышал, а все равно относился ко мне замечательно. И ведь я была не просто виновата перед ним, а несправедлива! Он, конечно, был профессиональным режиссером, он знал ремесло, просто у Эфроса — со всем другой театр.
С удивительно наполненными паузами, со своей особой атмосферой. Как он этого добивался? Вот честно — не знаю. Наверное — просто магия таланта. Например, на репетиции спектакля «Веранда в лесу» сидим мы в беседке втроем: Оля Яковлева, Аня Каменкова и я. (Мы с Аней играли падчериц Натальи Петровны). Сидим молча, а должно быть сильнейшее напряжение, потому что у героини Яковлевой, как бы нашей мачехи, потерялся в заповеднике сын. Эфрос ничего такого необыкновенного не предполагал, просто: «Посидите, посидите. Не говорите ничего». Потом я должна была встать, начать ходить из угла в угол и — взрыв! Но именно чтобы произошел этот взрыв, ему нужна была такая пауза. Наполненная.
У Эфроса мне довелось работать не много. Но это, в общем, абсолютно понятно. В основном, моим режиссером был Дунаев, а довольно постоянным партнером Лева Круглый. Именно партнером, не другом. Это уже после, когда он эмигрировал в Париж, у нас начались какие-то новые взаимоотношения. Но еще с Бронной и на всю жизнь осталась мне от Левы замечательная фраза: «Каждую роль надо копать на ту глубину, какая в ней есть. Не больше и не меньше. Больше — только хуже». Это очень помогает в профессии. А с Левкой у нас приключился забавный эпизод. Мы, то есть: Лева Круглый, Андрюша Мартынов, Марина Швыдкая и я играли в легка (такого на земле не бывает), но будет достойна и будет все время иметь перспективу (даже, когда общество-толпа-коллектив, как будто, и теряют перспективу)».