Только между нами (ЛП) полностью

– Я рассказала маме, – выпаливаю я, несмотря на осознание, что ему нужно пространство, несмотря на осознание, что сейчас, возможно, не лучшее время, но я хочу этого. Я хочу его, и я хочу, чтобы он знал, что я больше не боюсь.

Он слегка кашлянул.

– Что? – произносит он.

– Слушай, я знаю, возможно, сейчас неподходящее время из–за Мика и всей этой ситуации, но когда мы были в больнице, я поняла, что жизнь так коротка, и мама рассказала мне, как сильно любит его, всегда любила, и я поняла, что так же сильно я люблю тебя. – Я делаю глубокий вдох. – Если бы мне пришлось жить без тебя, знать, что я никогда не увижу тебя снова, это разрушило бы меня. Я бы ненавидела, что ты не знаешь, что ты для меня всё, и что так было всегда. Вот что я ей сказала.

– И? – Он смотрит на меня с беспокойством.

– И она отнеслась к этому нормально, – смеюсь я. – Она приняла это так… хорошо. Я не представляю, почему не сказала ей раньше.

Он кивает, и я наблюдаю за ним, ожидая его реакции. Есть ли надежда? Могу ли я как–нибудь извиниться за то, что так много раз отталкивала его?

– Я не жду, что ты простишь меня, Кайл, я была полной идиоткой, отталкивая тебя и сомневаясь в том, что смогу жить со сплетнями людей, которые меня даже не волнуют. Я просто поняла, в смысле, я всегда знала, что люблю тебя, но я поняла, что единственный человек, чьё мнение для меня действительно важно… это ты. – Я шепчу последние слова. – Я так боялась давать нам шанс, потому что слишком сильно переживала о том, что подумают другие, а сейчас… уже слишком поздно.

Он поворачивается ко мне; вокруг его шеи намотан шарф, и он слегка дрожит, так как одет легче меня. И я понимаю, что никогда не видела его более красивым. Он едва заметно кивает.

– Ты не можешь знать, чем это обернётся, Соф, мы можем попробовать, все могут сплетничать, а потом… может ничего не выйти.

– Выйдет, – произношу я, приближаясь к нему, чувствуя слабый проблеск надежды. – Но когда мне плохо, когда я сомневаюсь в нас, ты не можешь просто убежать, как всегда, тебе нужно остаться… помочь мне разобраться, – тихо говорю я.

Он кивает.

– Уверенности нет, посмотри на своих родителей и на моих – они разведены.

– Мы не такие, как они, – тихо говорю я. – Ты прощаешь меня, Кайл? Пожалуйста, ты можем дать этому шанс? Пожалуйста, ты можешь просто быть моим? – Я делаю ещё один неуверенный шаг, а он наблюдает за мной.

Он протягивает ко мне руку и притягивает меня в свои объятия, сократив оставшееся расстояние между нами.

– Я всегда был твоим, дурочка, – произносит он в мои волосы, – и не хотел бы быть ничьим больше.

Я смотрю в эти красивые глаза, и мои глаза наполняются эмоциями. Он целует меня, сначала медленно, а затем с возрастающим напором.

– Больше никакого дурачества, – говорю я, – всем нужно знать, что мы идём в наборе.

– Как соль и перец? – спрашивает он.

– Именно, – киваю я, поднимаясь на носочки, чтобы снова поцеловать его. – Я люблю тебя.

– Спасибо Богу, чёрт побери, – отвечает он и смеётся, целуя меня в ответ.

Мику стало лучше. До восстановления дорога была длинной, и в этом году его не отпустили домой на Рождество. Моя мама никогда от него не отходила, и мне пришлось заниматься её бизнесом в свободное время, чтобы убедиться, что всё идёт гладко. Кайл остался на две недели, пока не пришло время ему ехать домой. К этому времени Мик пришёл в сознание и ел самостоятельно, его не нужно было кормить через трубку. В тот момент мы не знали, как повреждён его мозг, и как будут работать его двигательные навыки, но он был жив. Кайл приезжал домой на выходные, чтобы предложить свою поддержку и увидеть меня. Мама приняла наши отношения после первоначального шока и решила, что лучше сама расскажет новости Мику.

Поначалу было неловко проявлять нежность дома, перед ними, и подходить к вопросу о том, что мы будем спать в одной кровати. Мама просто покачала головой.

– Приятно, что нас спросили, но я очень сомневаюсь, что этого не было раньше.

Было удивительно, как быстро мы стали нормой.

Мой отец был удивлён. Он помнил Кайла сложным подростком и закатил глаза, когда я рассказала ему, как много он для меня значит. Однако, Кайл хотел расставить всё по местам и сам говорил с моим отцом несколько минут. Впервые, когда они снова встретились, после этого, казалось, отец стал относиться ко всему легче.

– Что ты сказал? – спросила я его позже.

Он одарил меня своей убийственной улыбкой.

– Брось, Соф. Я не выдаю свои секреты.

Я ударила его по руке, и он рассмеялся.

Наша жизнь стала обычной, нормальной, стабильной, стандартной, простой. Мы наконец стали парой, и если кто–то и хотел что–то сказать, мне никто ничего не говорил. Мы редко виделись с кем–то из школы, кто мог бы отпустить комментарии, а друзья наших родителей, казалось, приняли всё как норму. Даже моя бабушка, мама моего отца, практически ничего не сказала. Думаю, это был не такой скандал, который я всегда представляла.