Внезапно с галереи донесся скрип, заставивший троицу вздрогнуть и посмотреть в направлении источника шума, совсем как Рут поступала все это время. Затем открылась и захлопнулась дверь в соседнее помещение. Щелкнул замок. Только тогда Джоанна перевела дыхание. Аарон и Рут сделали то же самое.
– Нужно отдохнуть, – заявила кузина. – Продавцы возвращаются с рынка и ложатся спать. Лучше всего следовать их расписанию: включать и выключать свет в то же время.
Согласно часам Рут уже было четыре утра. Режим же Джоанны безнадежно сбился из-за событий предыдущей ночи и прыжков в прошлое.
По молчаливому соглашению сестры заняли кровать, а Аарон лег на диване.
Теперь Джоанна ворочалась без сна, совершенно не чувствуя усталости. Со всех сторон доносились шорохи и скрипы. Здание потрескивало и постукивало. Иногда с галереи раздавался звук шагов. Размеренное дыхание Рут успокаивало, давало знать, что она жива, что она рядом. До сих пор в это с трудом верилось. Вернее, страшно было в это поверить.
– Не можешь уснуть? – прошептала кузина.
Джоанна качнула головой, потом вспомнила, что в темноте ничего не видно, и прошептала в ответ:
– Прости, если разбудила.
– Я тоже еще долгое-долгое время с трудом засыпала после той ночи… – призналась Рут едва слышно. – Ты видишь их, когда закрываешь глаза, да?
– Я будто снова и снова оказываюсь в той комнате, где нашла вас с бабушкой, – поворачиваясь к ней лицом, прошептала Джоанна. – И вспоминаю, сколько там было крови. Как ты зажимала рану… – Остальных она не видела, но в сознании раз за разом всплывали картины одна кошмарнее другой: Берти с перерезанным горлом, совсем один после смерти дяди Гаса и тети Ады.
– Меня воспоминания терзают уже не так сильно. – Рут ласково откинула пряди с лица сестры. – И ощущения немного притупились.
– Значит, тебе уже не так больно?
– Конечно, больно. Просто… чуть иначе. Похоже на ноющий старый шрам по сравнению со свежей раной.
Джоанна не знала, что сказать, внезапно почувствовав опустошение и ужасное одиночество. Для нее рана была все еще слишком свежа спустя всего лишь сутки после смерти родных. Это для Рут прошло два года.
– Я до сих пор каждый день скучаю по ним, – продолжила та после паузы. – Невыносимо скучаю. Как скучала и по тебе.
Джоанна предполагала, что Рут удалось отыскать бабушку в этом времени, но, видимо, ошибалась, поэтому сейчас могла лишь обнять кузину как можно крепче, понимая, что сама только-только начала скучать по погибшим родным, а той пришлось жить с этим много месяцев. В голосе Рут звучали тоска и боль потери, даже спустя два года.
– Мы все исправим, – пообещала Джоанна, утыкаясь в плечо сестры. – Мы вернем всех погибших.
– Это Оливер тебе такого нагородил? – едва не забыв, что нужно шептать, возмутилась та. – Потому что тогда я покажу этому…
– Нет, – поспешила перебить Джоанна. – Аарон, наоборот, заявил, что прошлые события нельзя изменить. Это правда?
Рут долго молчала и наконец сказала:
– Попробуй отдохнуть, даже если не получается уснуть. Хотя бы закрой глаза и полежи.
– Но мы сумеем спасти их? – нежелание сестры отвечать заставило сердце Джоанны болезненно сжаться. – Это возможно?
– Закрывай глаза, – снова уклонилась от прямого признания Рут. Она на секунду крепче обняла сестру, затем мягко высвободилась. – Необязательно спать. Просто расслабься и глубоко дыши, так тело будет отдыхать.
Снаружи дождь наконец прекратился. Джоанна лежала с закрытыми глазами и прислушивалась, как капли стекали с крыши, разбиваясь далеко внизу. Вдох-выдох.
Джоанна резко проснулась, по-прежнему отчасти находясь во власти старого-старого детского кошмара про тюрьму с холодным каменным полом и плечистым стражником-великаном снаружи, напоминающим мастифа, и еще некоторое время лежала с открытыми глазами, дрожа от пережитого ужаса. Ощущения от царапавшего тело соломенного тюфяка не спешили рассеиваться, да и зловоние болезни и нечистот еще словно витало в воздухе.
Пришлось строго напомнить себе, что это был всего лишь сон. Старый кошмар. Она в безопасности, лежит в кровати.
Воспоминания о том, что случилось в действительности, вернулись и захлестнули Джоанну с головой, как безжалостный прилив.
Сквозь отчаяние с трудом прорезался голос Аарона, язвительный и надменный:
– Не будешь ли так любезна предоставить в мое распоряжение ручку?
Как ни странно, его насмешливый тон помог вынырнуть из пучин воспоминаний.
Через просветы между полками в книжном стеллаже Джоанна разглядела, что Аарон и Рут сидят за столом на кухне и завтракают. Несмотря на разлитое в воздухе напряжение, они, похоже, ненадолго заключили перемирие, чтобы съесть тосты и выпить чай.
– Удостоверения личности, – вслух зачитывал Аарон то, что писал. Кто-то – очевидно, Рут – украл канцелярские принадлежности на почте, судя по логотипу с деревом, наполовину покрытым летней листвой, наполовину с по-зимнему обнаженными ветвями. – Деньги, одежда… – Оливер раздраженно застонал и принялся черкать ручкой в уголке бумаге. – Я не могу так работать. Нужно составить таблицу.
