Чёрт, я чуть не умылась, забыв о макияже. Подправив тушь на накладных ресницах, я услышала, как в дверь номера постучали и, Ярослав, разговаривающий по телефону, пошёл открывать и, буркнув «Спасибо», тут же захлопнул дверь.
Наскоро закончив переодевания, я вышла из ванной.
— Кто приходил? — спросила я, аккуратно уложив платье на кресло.
— Я заказал ещё бутылку и мороженное. Не знал, какое ты любишь, поэтому принесли клубничное, ванильное и шоколадное по отдельности.
— А если фисташковое? — спросила я.
— Это всё, что есть. Выбирай из этих. Но сначала шампанское, за время торжества я от силы выпил один бокал.
Пока я переодевалась, высвобождаясь из плена нижней юбки, Яр скинул пиджак и галстук, расстегнув ворот белоснежной рубашки. Я стыдливо отвела глаза, поняв, что пялюсь на его шею, норовя соскользнуть взглядом ниже. Видно, мне либо мало шампанского, либо, наоборот, уже больше, чем достаточно.
Но от очередного бокала я не отказалась. Мы сидели на диване, не как супруги, но и гораздо ближе, чем посторонние, и пили игристое, закусывая экзотическими фруктами и сыром.
— За что пьём? —иронично спросила я. — За деньги?
— За соблюдение договорённостей, — ответил Яр и, заметив, как я поморщилась, добавил: — Ты заметила, что на свадьбе, не нашей, любой, все говорят только о любви, а при разводе всегда о деньгах? Почему же никто не вспоминает о чувствах, ведь они были? А я знаю, почему.
— Интересно послушать, — улыбнулась я, вытяну ноги на соседнее кресло. Наконец, можно расслабиться и не пытаться соответствовать ничьим ожиданиям.
— Это моя теория, предупреждаю. Потому что о деньгах, договорённостях, надо было говорить заранее. А то каждый замалчивал важную тему, стараясь понравиться партнёру, отсюда и обиды. Отсутствие денег и неумение их создать рано или поздно разрушат не только любовь, но и взаимопонимание. Или потому что на самом деле этой любви, как её представляют, просто не существует. только влечение.
— Значит, ты не веришь в любовь? — спросила я, принявшись за клубничное мороженное.
Пузырьки шампанского лопались на языке и тонули в размягчённом мороженном, и это было восхитительно. Мне, наконец, стало легко и хорошо, будто ни вчера, ни завтра больше не существовало. Я всё время останусь в этой точке «сегодня».
— А ты? — спросил он, заглядывая в глаза. На миг мне показалось, что Яр меня поцелует, но нет, отстранился. Мог бы попытаться для приличия. Я бы, конечно, оттолкнула, но попытаться мог.
— Верю, — ответила я, посерьёзнев и не отводя взгляда.
— И где она? Твоя любовь?
— А твоя? — спросила я в ответ, не медля ни секунды.
— Не знаю, не здесь, — Ярослав поставил бокал и, сунув руки в карманы, встал около окна ко мне спиной.
— Вот и я не знаю. И, кажется, вечер перестал быть томным, — в душе снова поднялось раздражение.
Тоже мне, страдалец! И женился бы на своей Вике, а то хочется и рыбку съесть, и… со всеми вытекающими.
— Почему она тебя так раздражает? — спросил он, не поворачивается.
Я помолчала, снова наполнив бокал, и даже немного не рассчитала, пролив пену на светлые брюки. Ладно, химчистка всё исправит.
— Она фальшивая.
— Ты говоришь, как моя мать, — усмехнулся Яр и, наклонив голову, через плечо посмотрел на меня. Ну и слава богу, не сердится!
Фиктивный брак ещё не повод смотреть букой и не разговаривать, отвернувшись к стене. Нам придётся выходить вместе, изображая пару, посещать деловые мероприятия, да и просто родственные обеды, так что лучше наладить контакт с самого первого дня этого странного брака.
— Значит, в этих словах что-то есть, — парировала я, подняв бокал.
Он медленно подошёл ближе и, взяв свой бокал, выпил его залпом, не чокаясь.
— Я тебе скажу другое: если долго притворяться, то однажды поймёшь, что твоя маска и есть лицо.
Возразить что-либо на это я не смогла, да и не хотела. Одно я поняла: есть что-то в прошлом Вики и Яра, что омрачает их настоящее. Впрочем это так, профессиональный интерес.
Хотя Вика лично меня раздражала, это правда. Тянуть фальшивую ноту всю жизнь невозможно, когда-то все заметят, что король голый. Снежная королева при любом исходе сказки остаётся одна, с осколками разбитого зеркала. Или маски.
***
Мы не спали до глубокой ночи и всё разговаривали о ничего не значащих пустяках. Шампанское развязало нам языки и сняло многие зажимы.
Наверное, я давно ни с кем не говорила так запросто, в реальной жизни, наоборот, часто выступала активным слушателем. Должно быть, чаша моего восприятия была переполнена, и я с радостью выплеснула её содержимое на Ярослава.
Он и не сопротивлялся. Откинувшись в кресле, вытянув ноги и закрыв глаза, мажор слушал, изредка вставляя едкие реплики. Говорила я, в основном, о том, куда потрачу свои миллионы.
Как оказалось, владеть большими деньгами не так просто, как я себе представляла. Новоявленный муж обрушил на меня массу непонятных терминов, что-то вроде «фьючерсы», «опционы» и тому подобное.
— Я в этом не разбираюсь, — сокрушённо покачав головой, я громко рассмеялась.— Да и на хер они мне нужны! А шампанское уже закончилось?
