— Ты и сейчас девчонка, — с бокалом шампанского подошёл к нам Костя, и уже через минуту рядом оказалась его мать.
Эльвира Викторовна, разодетая так, будто ей собирались вручить Оскар, холодно поздравила меня, добавив, что прожить с мужем четыре года очень непросто, тем более с её племянником.
Намёк понят: мол, мы знаем всё о вашем браке, нас не обманешь историей о скороспелой любви!
— Ярослав — серьёзный молодой человек, но совсем не умеет располагать к себе, — шепнула она мне, подавая новый бокал и тут же отошла к жениху, чтобы сказать ему нечто подобное обо мне.
К счастью, вскоре официальная часть закончилась. Муж подал мне руку, и я слабо улыбнулась в ответ. Праздник как праздник, да и платье у меня, словно у принцессы из диснеевской сказки.
— Ты не против зелёных гвоздик? — внезапно спросил меня новоиспечённый муж, наклоняясь так, чтобы со стороны это выглядело, будто он собирается сказать мне на ухо милые нежности.
— А разве такие бывают? — в свою очередь задала вопрос я.
— Ещё и не то бывает, — загадочно ответил Ярослав и помог мне сесть в машину.
***
Lofthall оказался бельгийским особняком девятнадцатого века, раскинувшимся на берегу Москва-реки.
Раньше я здесь не была, полностью доверив выбор места празднования будущей свекрови и свадебному менеджеру. Вникать в подробности у меня совершенно не было желания.
Зал был небольшим, но очень необычным, оформленным в духе минимализма. Жемчужно-белые кирпичные стены показались мне в начале слишком скучными, пока я не бросила взгляд себе под ноги: глянцевый пол напоминал палитру художника, смешавшего все краски, и оттого вглядываться в эти разводы хотелось бесконечно, угадывая в них очертания того, что не было задумано их создателем.
На столах лежали пышные букеты из зелёных цветов, похожие на кусочки только что политого газона.
— Нравится? — подскочила к нам свадебный менеджер, бойкая субтильная девица, так ловко передвигающаяся на тонких высоких шпильках, будто родилась в них. — Обратите внимание на то, что зал украшен редкими для Москвы зелёными гвоздиками. Это ваш муж предложил.
И девица посмотрела на Ярослава, словно он был самым заботливым мужчиной на Земле.
Ведущий, когда все оказались внутри зала, тут же развернул бурную деятельность и начал программу, громогласным голосом произнося поздравления и действуя согласно утверждённому мной сценарию, где не было место шутовству и пошлым конкурсам.
— Я очень рада, что обошлось без каравая и пшена, — произнесла я, когда первые бокалы были налиты и опорожнены.
Гости вели себя тактично и традиций шумного застолья с постоянными криками «Горько» не придерживались. Мне даже удалось расслабиться.
— Мама сама этого терпеть не может, — отозвался Ярослав. Едва пригубив бокал шампанского, он принялся за еду.
Ольга Денисовна, и вправду, была сама тактичность. Никаких навязчивых поздравлений и намёков на фиктивность брака я от неё не услышала, впрочем, как и пожеланий скорее обзавестись наследниками. Пусть лучше нам пророчат побольше мира и гармонии!
Конкурсы оказались даже веселее, чем я и себе представляла. Художник-шаржист по желанию гостей за пару минут рисовал уморительные картинки, подчёркивая особенность вызвавшихся позировать, но так, чтобы никого не обидеть, фокусник развлекал гостей в перерывах между основными номерами, которые исполняли приглашённые оперные певицы и мини-оркестр.
Были и юмористические номера, даже небольшой гольф, организованный на заднем дворе особняка, словом, мне почти удалось получить удовольствие.
И вот настало время финального танца. Мы по одиночке репетировали движения в вальсе, чтобы двигаться легко и непринуждённо, но всё же от моей расслабленности не осталось и следа. Тем более я заметила, как мой муж нахмурился, когда ведущий объявил первый супружеский танец.
— Ты, наверное, не со мной мечтал его танцевать, — с досады произнесла я, чувствуя, как портится настроение, а ведь всё шло так неплохо.
Вот и надо держать язык за зубами и меньше думать о подоплёке нашего брака. Наверное, я выпила слишком много шампанского, и оно развязало мне язык.
— К чему это замечание? Это и так понятно, только не надо драмы, прошу, — рука Ярослава легла на мою затянутую в корсет талию, и мужчина притянул меня к себе чуть ближе, чем того требовала ситуация.
Зазвучала музыка, и мы медленно начали кружиться в танце. Со стороны раздавались восхищённые возгласы о том, как мы хорошо смотримся вместе, а я старалась не встречаться взглядом с партнёром и сохранять на губах лёгкую улыбку.
— Посмотри на меня, — произнёс он наконец, и я подчинилась.
— Прости, я сказала лишнее, — вымолвила я, чувствуя, как в голове проясняется.
— Больше никогда не говори о Вике, пожалуйста. Это личное, — в тоне Ярослава сквозил холод.
Он отчитывал меня как учитель нерадивую ученицу, но я понимала, что перешла черту.
Моя нелюбовь к избраннице его сердца вовсе не означала, что он обязан испытывать те же чувства и видеть ситуацию под тем же углом. У нас был договор, и в обоюдных интересах его соблюдать.
