В поле было хорошо. Дул тёплый ветер, с чистого неба светило солнце. Тракторы легко тащили плуги и бо́роны. Лемехá плугов переворачивали пласты земли, зубья борон разбивали их в мелкие комья. Сизый дымок шёл из тракторных труб.
Первыми работу в поле увидали галки. Всей стаей снялись они с тополей и полетели на пахоту.
Скворцы у скворечников посвистывали, пощёлкивали и вдруг замолчали разом – соображали: куда это галки направились? Сообразив, понеслись вдогонку.
Грачи на луговине тоже догадались, в чём дело. Один грач с крылом редким, как старая расчёска, поперхнулся от волнения:
– Батюшки, опоздали! Мы тут попусту в кочки носами тычем, а они там едят…
Широкими крыльями грачи загребают воздух – торопятся: а вдруг на самом деле не достанется еды на их долю?
Чайка с озера прилетела на птичий пир. Все гости чёрные, одна она белая.
Птицы, как склюют червяков, пускаются за трактором. Отчаянные, прямо под плуг лезут.
Грач, у которого крыло редкое, никак не мог выбрать себе трактор. То к одному подлетит, то к другому – где червяков больше, решить не может.
В полдень у трактористов был перерыв.
Трактор стоит – птицам около него делать нечего. Да и наелись они до отвала. Галки улетели на тополя. Скворцы – к скворечникам. Грачи – на луг. Чайка – на озеро.
Только одинокий грач ходил по пашне, прыгал с комка на комок. Это был тот, что выбирал, у какого трактора выгоднее кормиться. Выбирал, выбирал – и остался голодным.
С детства помню, как в нашей деревне взрослые внушали детям:
– Не трогайте ласточек. Разоришь гнездо, и ласточка накажет – принесёт в клюве огонь, подожжёт избу.
Крыши в деревне Ястребки были соломенные. Каждому ясно, какое бедствие может постичь деревню.
Весной, когда сходил снег с полей, в каждой избе пекли жаворонков-чувилей – лепёшки в виде птички: туловище с хвостиком, куцые крылышки, головка с клювом и глазками. У кого найдётся изюм, глазки делали изюмные.
Чувилей мы выносили в поле, с криками поднимали их над головами – ускоряли таким способом прилёт жаворонков и наступление тепла. В ту пору запасы муки к весне иссякали, многие пекли хлеб пополам с лебедой. А тут, покликав в поле жаворонков, ты получал вкусную лепёшку!
Век назад в тех местах Рязанщины птицы было великое множество. Большинство жителей глухой деревни грамоты не знали. Но эти обстоятельства не мешали им, между прочим, передать потомкам своим бережное отношение к живому.
В конце апреля начались лесные удовольствия. Для пчёл на голой опушке расцвели ивы. А для людей на вырубке около старых пеньков стали расти бабу́ры – грибы сморчки.
Бабура цветом как боровичок, коричневая. Вкусом – боровичка слаще. Прошлогодняя трава в лесу белёсая, промыта снеговой водой да дождями. Но и в такой белёсой траве коричневую бабуру не сразу найдёшь – мешают старые ореховые листья. Очень они с бабурой схожи. Думаешь, это гриб, а это лист. Надоест к листьям бегать, начинаешь грибы пропускать. Удачливее всех собирает весенние грибы бабушка Бабура.
– Бабуры к Бабуре сами в ведро лезут, – говорят соседи.
Как-то бабушка чистила грибы на крыльце – крупные, по кулаку.
– Бабушка, – спросил я, – почему вас Бабурой зовут?
– Фамилия моя Бабурина, вот и зовут, – ответила бабушка.
– А как вы столько грибов собираете? Может, секрет есть?
– Есть, – согласилась бабушка, – без секрета не наберёшь. Сказала бы тебе, да ты другим расскажешь… Ну и рассказывай, – вдруг повеселела бабушка. – Я беру крупный гриб, а маленький не беру. Накрываю листом. От тебя и от других душегубов прячу. Рву, когда вырастет. Вот тебе и секрет.
– Неужели помните, где листок положила?
– Листок не помню, пенёк помню. Пеньки-то, они приметные: какой еловый, какой берёзовый, какой горелый, какой с муравьём… А самый-то первый секрет я тебе не сказала. Сказать?
Лицо бабушки сделалось строгое, она положила гриб и ножик на ступеньку крыльца, оперлась руками на колени, будто хотела встать, и я понял: сейчас узнаю самое важное в грибном деле.
– Самый первый секрет такой: хочешь грибов набрать, вставай раньше солнышка.
Света беленькая, лёгонькая, как пушинка. Не сидится ей на месте, словно её ветер с места поднимает.
– Мам, пойдём за ягодами! – просит Света.
– Рано ещё, – отвечает мать. – Танёнка с Дуняшкой ходили, с пу́стом пришли.
– Может, они плохо искали, – не отстаёт Света и всё-таки уговаривает маму.
В большом лесу земляника только цветёт. Белые цветы, как любопытные глазки, смотрят на лесной мир: на тяжёлые ветви елей, на стволы в смоляных подтёках, на муравейники. И на своих маленьких соседей глядят – на кустики кислицы, у которой листочки тремя зелёными сердечками.
На краю большого леса цветов земляничных больше. Тут светлее, теплее, поэтому и ягоды уже завязались – жёсткие желтоватые комочки.
– Дальше, дальше пойдём, – торопит Света маму, – на вырубку, на самый бугор!
Бугор открыт солнцу со всех четырёх сторон. Посажены на нём сосенки, они ещё очень малы, никакой тени не дают, и земляника тут поспевает рано.