В полях всё посеяно, в огородах всё посажено – весенняя работа окончена. Следующая неотложная большая работа – сенокос – начнётся в середине лета.
Но промежуток между севом и сенокосом тоже не бездельный. В это время, как правило, заготавливают дрова.
Ещё солнышко не всходило, а дед Сергей и бабушка Дуня согнали корову в стадо и пошли в лес. У деда топор и двуручная пила. У бабушки сумка с едой, в ней же напильник и брусок. Раза три за день дед поточит инструмент.
– С хорошей пилой, с хорошим топором нас не двое работников, а четверо! – подбадривает он бабушку.
Зелёные деревья брать на дрова нельзя, можно только сухие. У деда Сергея была на примете засохшая ель, поваленная бурей. Дерево переломилось почти у самой земли и расщепилось надвое.
– Дров на целую неделю получится! – обрадовалась бабушка.
– Не меньше, – согласился дед. – С этой ёлки и начнём.
Дед и бабушка пилят ель на двухметровые куски. Пила звенит, сыплет опилки: раз – к ногам деда, раз – к ногам бабушки… Вот и отвалился первый кусок. Без отдыха принялись за новый.
Еловые дрова хороши. Горят без дыма, жарко. Один недостаток – стреляют искрами. В печке закипает в поленьях смола, с треском разрывает древесину. Бывает, так стрельнёт, что выбросит наружу красный уголь. Чтобы уголь не прожёг пол, не наделал пожара, у печки на полу прибивают лист железа.
После ёлки пилили берёзу. Она была тонкая, с ней разделались быстро. Берёзовые дрова ещё лучше еловых, ещё больше дают жару. Топят ими в большие морозы.
Поблизости лежали на земле три осины. Подгнили и упали. Очень слабое дерево. Плохие дрова – осиновые, тепла от них мало. Две охапки не заменят одной берёзовой. Зато осиновое полено хорошо щиплется на лучины, без лучины трудно растопить печку.
Устали дед Сергей и бабушка Дуня. Сделали перерыв. Поели яиц с хлебом. Попили молока. А солнышко уже высоко. Скоро пригонят коров на полдень. Надо корову встретить, впустить во двор, подоить. Пошла бабушка домой.
Дед Сергей один остаётся в лесу. Соберёт сучки, которые не годятся на дрова, отнесёт их на поляну, а в дождливый день сожжёт. Такой уговор с лесником. Человеку хорошо – он дрова берёт из леса. И лесу хорошо – он очищается от валежника. И ещё одно дело у деда на сегодня: все двухметровки – еловые, берёзовые, осиновые – надо вынести к просеке и сложить в поленницу.
Много дней будут работать дед Сергей и бабушка Дуня в лесу. Однажды бабушка скажет:
– Сергей! Народ собирается в луга – на сенокос. И нам надо.
Так новое дело потребует к себе человека. Но к тому времени поленница у просеки будет большая – дров в ней на целую зиму.
Лежать дровам в лесу ещё долго. За сенокосом последует новая неотложная работа – выкопать картошку и убрать огородные овощи до осенней слякоти. Только когда выпадет снег, гусеничный трактор на огромных санях привезёт дрова в деревню.
Всякому делу – своё время.
В огородах живут жабы – медлительные, неповоротливые, похожие на сырые комки глины. Летом у жаб вывелось потомство – тихое и незаметное. Жабята не скворчата: не пищат, не суетятся, пищи у родителей не просят, сами добывают в траве мошек.
Никто не увидел бы жабьего потомства, если бы не дождик. Он промочил траву, к вечеру в траве стало холодно, и жабята – маленькие, с двухкопеечную монетку, – двинулись на дорогу. Нижний слой дорожной пыли сухой, он ещё хранит тепло, подогревает сырой верхний слой, и над дорогой поднимается пар. Сыро, тепло – лучшего жабе не нужно!
Сотни жабят уселись посреди улицы, оцепенели в блаженстве.
Бабушка Дуня собралась в гости – на другой конец деревни. Только хотела шагнуть на дорогу – жабят увидела.
– Батюшки мои! Чуть не раздавила…
И пошла по мокрой траве. Это в новых-то башмаках! Башмаки от сырости портятся. «Ничего! – утешает себя бабушка. – Жабу пожалеешь – так в огороде всё уродится. Если бы не жабы, так слизни морковь попортили бы…»
Из проулка выскочили на велосипедах мальчишки.
– Стой! Тормози! – закричала бабушка. – Не видите, дорога занята. Что же вы по живым едете?
Мальчишки жабят увидели, изумились количеству, поехали по траве.