— Мы закончили первый раунд финансирования новой фирмы, а с косметической компанией осталось совсем немного дел, так что сейчас сравнительное затишье. Назовем это отпуском. Я буду рядом с тобой. Ты отдохнешь и придешь в себя, а мы с Лоренсом разберемся в ситуации.
— Вы справитесь?
Гранд собирался ответить уверенным «да», но потом посмотрел на меня и нахмурился.
— Дело уже вышло за пределы нашего контроля.
— Что будет дальше? — Гранд молчал, и от этого в животе порхали нервные бабочки. — Когда я смогу вернуться домой? Гранд? Почему ты не отвечаешь? — Откинула одеяло и стала на колени, схватив Александра за плечи. — Ты ведь отпустишь меня, да?
Он сверкнул взглядом, и в нем было столько обиды, что я отпрянула. Гранд не позволил мне отодвинуться. Схватил за руки, притянул ближе и прижал лоб к моему. Закрыл глаза.
— Алена, я говорю правду: если ты захочешь уехать, я тебя отпущу.
Если я захочу уехать.
Я не передумаю. С чего бы? Уж не из-за него ли? Между нами нет ничего, кроме темного прошлого и недавней близости настолько кошмарной, насколько незабываемой. Гранд — самое худшее, что со мной случилось, и он же — самое лучшее. Мучение и спасение.
Его губы слишком близко, и от этого рвутся мысли. Это неправильно, опасно, потому что это он, Гранд. Потому что совсем недавно я праздновала его смерть. Потому что он вел со мной жестокую игру. Потому что его поступки непростительны.
Такие, как он, не меняются. Только если перед лицом смерти, да и то временно.
У меня иммунитет к его чарам. Вернее, был иммунитет, надежный, и тогда я ненавидела Гранда.
А потом судьба пихнула нас в непроглядное месиво, в параллельную реальность, где я стала измерять и судить Гранда не прошлым, а надеждой на будущее. Чтобы защитить меня, он бросился на врага. Он хотел убить. За меня. А потом обнимал изо всех сил, выл зверем и праздновал нашу свободу. Действовал за двоих и думал за двоих тоже. Сначала я, а потом он.
Мы справились, наша ненависть не помешала. Сильные чувства связывают корни, переплетают их, и вот уже трудно разобраться, какая сила кормит нашу связь, откуда она происходит и куда стремится.
Но это было там… в параллельной реальности. А теперь мы вернулись, и все сломано. Вообще все. Набившее оскомину прошлое, непонятное будущее, мои убеждения, обиды, чувства — все это пульсирует в голове мысленной мигренью. Хочется избавиться от больной предвзятости, вытряхнуть наружу весь прошлый хлам и остаться наедине с Грандом в стерильно белой комнате. Молчать. Касаться его. Особенно хочется его касаться. Так, как сейчас. Белое, стерильное начало.
Я ненавижу прошлого Гранда всем сердцем. А тот, кто был со мной в последние дни… тот, кто подарил мне свободу… этот мужчина — мое ограничение, моя безопасность, моя заслонка от мира. Я боюсь, что если вскоре не уеду, он станет моей необходимостью.
Эта двойственность может разорвать меня на части.
Все. Я сказала себе правду, и мне стало лучше. Мне почти хорошо.
Мы выехали после полудня.
Я предложила вызвать такси или поехать на поезде, но Гранд настоял, что я слишком устала. Что такого утомительного в такси? Да и потом, кто из нас устал? Я? Не он, который всю ночь провел в больнице, а я, которая легла спать в восемь вечера? У Гранда своя собственная непостижимая логика.
Далее он объявил, что в состоянии вести машину. В ответ я сообщила, что поедет он в одиночестве, потому что я не самоубийца. Пока Гранд ругался, я приняла душ. Он стоял в коридоре у двери ванной и настойчиво объяснял, что не устал и что с его здоровьем все в порядке. Пришлось петь в душе, громко и по-русски, только бы не слушать его занудство.
Вмешался Лоренс, заявив, что он сам отвезет нас к родителям Гранда. Ему, видите ли, стало любопытно, кто кого прикончит первым. Судя по тому, что он подмигнул, когда я вышла из ванной, он сделал ставки на меня.
— Алена! Я в состоянии вести машину! — категорично заявил Гранд. — Или мотоцикл! Выбирай!
Нам только на мотоцикле и ездить! Оранжевую машину Гранда не нашли, но у него, конечно же, есть запасные варианты. А то! Какой уважающий себя македонский царь удовлетворится одной машиной?
Но это ничего не меняет.
— Я выбираю Лоренса.
Перед отъездом мы позвонили бабушке. Звонила я, а Гранд подслушивал под предлогом, что его якобы интересует русская речь. Мне не жалко, да и разговор был недолгим, но Гранд внимательно вслушивался в каждое слово, выискивая знакомые. Насколько помню, оно у него одно — ж+па, и у меня были причины употребить его в разговоре, потому что бабушка поверила в наши с Грандом отношения. Узнала она о них, опять же, от добрых знакомых и немного обиделась, что я сама не рассказала ей о переменах в личной жизни.
— Все хорошо, да, Аленькая? Ты простила мистера Гранда, и он тебя тоже?
— Бабуля, у меня все хорошо.
Правду я ей не скажу никогда.
— Что такое «прозтиила»? — спросил Гранд, когда я закончила. Услышал свое имя и волнуется.
— Это значит отделить голову от тела хирургическим путем.
Лоренс сплюнул кофе, давясь от смеха.
