Самым разумным ответом показалось «да», иначе эта тема грозила развернуться на весь вечер.
— Вот! Я так и знал! — торжествующе заключил Дэвид. — В России тоже проблемы со мхом.
Казалось, он обрадовался, найдя у нас хоть что-то общее.
Александр не выглядел удивленным таким поведением отца. Он смотрел на пиво, на запотевшую бутылку в руке. Ситуация казалась странной, неестественной. Родители Александра только что узнали о похищении, и поверхностная беседа до жути неуместна.
— Мисс Серова, мы наслышаны о вашей работе! — продолжил Дэвид, жизнерадостный по контрасту с молчаливой женой. — Признаюсь, я никогда не смотрю каналы в сети, но молодежи нравится делать из этого бизнес.
— Канал принадлежит моему напарнику, это его идея. Я просто помогала во время… отпуска, а до этого работала в компании вашего сына.
— Да… мы наслышаны… — Дэвид посмотрел на Александра. Многое бы я отдала, чтобы прочитать скрытый смысл этого взгляда. — Вы уж простите, мисс Серова…
— Пожалуйста, называйте меня Алена.
— Вы уж простите, Алена, но мы старомодные люди, не любим газетную шумиху, а с интернетом стало еще хуже…
— Не могу сказать, что газетная слава доставила мне удовольствие. Я никогда раньше не была связана со средствами массовой информации… ну… кроме того, что работала на радио.
— Вы работали на радио? В качестве кого?
— Вела десятиминутку красоты.
Взгляд Дэвида скользнул по моему лицу, словно оценивая, достойна ли я вести передачу такого содержания.
— Красоты? — повторил неуверенно, растягивая буквы.
— Да.
— А… — он силился найти ответ. — Как замечательно! Фрея, не правда ли, это замечательно?
— Восхитительно, — безжизненным тоном подтвердила жена.
— А наша семья занимается инвестированием и финансовым правом.
Эта фраза Дэвида прозвучала построением барьера, сравнением, в котором красота проиграла деньгам.
— Чем вы занимаетесь в свое удовольствие, Алена? — Дэвид плеснул себе еще одну порцию виски.
— Читаю, общаюсь с друзьями, занимаюсь спортом…
— Вы ездите верхом? — оживился Дэвид, нащупав еще одну точку соприкосновения. Мха ему явно не хватило.
— Нет.
— Оу, — выдал разочарованно. — А лошадей любите?
— Теоретически, да.
Можно сэкономить Дэвиду время и усилия и предупредить, что я никак, никоим образом не впишусь в их семью, и даже пытаться не буду.
— А вот Фрея любит лошадей… — сказал Дэвид в вежливой попытке возродить никчемную беседу.
Словно очнувшись, мать Александра поставила пустой бокал на подоконник и направилась к двери.
— Уверена, еда уже готова. Пойду проверю.
Когда она вышла, Александр усмехнулся.
— Еще не надоело? Можем уйти в любой момент.
Его отец не обратил внимания на грубость сына и снова потянулся к виски. Пользуясь отсутствием жены, он налил себе очень щедрую порцию.
Я отрицательно покачала головой, из вежливости, хотя уйти хотелось.
— А зря! — Александр сжал мое плечо.
Он не заставлял меня идти к родителям, я сама согласилась, но нелепость этой встречи поражала. Они старательно избегали хоть сколько-нибудь значимых тем, например, похищения. Дэвид говорил о погоде, жаловался на метео-службу, хотя прекрасно знал, что еще вчера утром мы страдали в логове врага. Не касались они и других сложных тем, как, например, Кофегейта. Я была благодарна им за это, но бессмысленность разговора утомила. Мы будто и не познакомились вовсе. Темные подводные реки мыслей и подозрений не подошли к поверхности. Родители наверняка считают меня любовницей Александра, золотоискательницей, стремящейся выведать их секреты и раскрыть их на русском радио. А я… не знаю, что и думать. Я слишком потрясена холодной пустотой их отношений.
Списывать это на культурные различия несправедливо и ошибочно. Такие семьи есть везде. В атмосфере дома не ощущалось счастья, ни капли тепла. В нем живут люди, а не семья. А еще в ней присутствует осязаемый страх, боязнь случайно коснуться темы настолько важной, что она в момент разрушит с трудом обретенный баланс.
Мы скользнули по поверхности отношений, не задевая ни одну опасную тему.
Говорил, в основном, Дэвид. Фрея подавала голос только когда тема непосредственно затрагивала ее. Я тщательно копировала ее безукоризненные манеры и запивала это испытание вином. Всего один бокал, больше пить Александр не позволил.
Кстати, такого шикарного ростбифа я не ела никогда.
После пудинга Дэвид предложил вернуться в гостиную, но Александр подтолкнул меня к выходу.
— Мы устали! — сказал он вместо прощания и вывел меня наружу, оставляя галстук на дверной ручке.
— Александр! — Дэвид вышел следом. Теперь его голос звучал по-другому, резко и сурово. — Не мог бы ты остаться, нам стоит поговорить.
Дэвид бросил на меня неприязненный взгляд, как на препятствие на пути к сыну.
Александр молчал и смотрел на меня.
Если я попрошу, он вернется со мной и откажет отцу. Он хочет, чтобы я попросила. Чтобы предотвратила неприятный разговор и сразилась с его родителями за право на внимание сына.
— Я доберусь до коттеджа сама, здесь совсем рядом…
— Я провожу Алену и вернусь! — сказал Александр, обнимая меня за плечи, словно пытаясь защитить от отца.
