Молча сажусь в кресло. Александр лежит с закрытыми глазами, но я знаю, что он в сознании. Жизнь слишком немилосердна, чтобы позволить ему отключиться в такой момент. Я смотрю на заколоченное окно и гадаю, каким будет следующий шаг Гранда. Делаю ставки на грубость, он будет груб со мной. Иначе никак, ведь единственная альтернатива — благодарность. Но сказать «спасибо», попросить о помощи, показать обнаженные края страха — это для него хуже смерти. Зависимость от меня и признание собственной слабости — цианистый калий для Александра Гранда.
Поэтому он будет груб и требователен.
Я права в своих заключениях, даже более чем. Александр ведет себя отвратительно.
— И как, ты наигралась с моим членом, пока я был в отключке?
Я готова к его грубости, но меня все равно потряхивает. Аж челюсти сводит от гнева.
— Дорвалась, да, Алена? Сразу раздела меня, облапала. Легла рядом, подставила задницу.
Отвлекаюсь, стараюсь не слушать Гранда. Вместо этого гадаю, сколько сейчас времени. В желудке урчит, мне бы позавтракать. Голодная смерть очень медленная и мучительная.
— Так ты не стесняйся, Алена, покажи, на что способна! Все равно больше нечем заняться. Приступай!
Чтоб его…
Я достигла предела терпения слишком быстро, и это разочаровывает.
Во мне накопилось очень много всего, событий, чувств, страхов, и они требуют выхода. Спешу в ванную, даже не успеваю захлопнуть дверь.
Меня выворачивает влажной пустотой, болезненными позывами.
Это длится бесконечно, пока я не вою от головной боли.
Я жадно пью воду, умываюсь, разглядываю свое отражение в зеркале. Этот больной взгляд принадлежит незнакомке. Я не Алена и не Алли, мне нужно найти третье имя, с которым я, возможно, умру.
Возвращаюсь в комнату.
Александр либо спит, либо без сознания, в этот раз по-настоящему. Его рот приоткрыт, черты лица заострились. Дыхание хриплое.
Заснул под мои мучения, с+кин сын.
Скоро вернутся похитители, и я скажу им, что Гранд пришел в себя. Пусть объявят условия нашей свободы. Моей свободы.
Гранд будет беспомощным в их руках. Может, они снова его изобьют, и тогда он перестанет меня оскорблять. Будет молчать. Без сознания.
Я должна желать ему зла. Я хочу этого желать.
— Завяжи глаза!
От неожиданности я вздрогнула всем телом. В комнату зашел водитель, внося с собой запах перегара.
— Жив? — проверил, подойдя к кровати.
Не знаю, что он делает, но Гранд стонет в голос. Утробно, со смазанными ругательствами.
Водитель смеется от души. Похоже, он пьян.
— Давай-давай, ты, +++++, чего мычишь? Сейчас ты у меня помычишь, ++++++++++++! Говори нормально, Гранд!
— Он в критическом состоянии! — не выдерживаю я. — Вы должны срочно отвезти его в больницу! У вас наверняка есть связи. Да хоть скажите, что нашли его на дороге, он же ни о чем не знает и никого не видел! Пусть ему помогут, а потом вы снова его похитите!
Это крик души. Водитель причиняет боль беспомощному человеку, и его вой убивает во мне все живое. Вот вам и «разборки» Гранда.
Если его отправят в больницу, тогда и у меня есть шанс спастись. Не хочу больше оставаться с ним наедине. Не хочу больше отвечать за его жизнь, намного приятнее будет снова желать ему смерти.
— Заткнись! — требует водитель. — Никаких больниц, Гранд уже оклемался! — С постели снова раздается стон, потом ругань Гранда, и водитель отвечает пьяным смехом.
— Чего мы ждем, если Гранд, как вы говорите, оклемался?
— У моря погоды. Я принес тебе еду.
— Спасибо, но я выполнила свою часть сделки: Гранд жив. Не причиняйте ему боль, подождите минутку — и он очнется и заговорит получше. А меня отпустите! Я ничего не знаю и не хочу знать!
— Ничего ты не выполнила. У Гранда голос, как у мертвеца, и вид такой же, — заявляет водитель. — А он нужен нам нормальным.
— Мертвецы не разговаривают!!
— Все, я пошел.
— Стойте! — бросаюсь наперерез водителю, вернее, в его сторону, потому что глаза завязаны. Промахиваюсь и всем телом ударяюсь о стену.
— Ты что, бешеная?
— Что значит, он нужен вам нормальным?
— Адекватным!
— Гранд никогда и не был адекватным!
Водитель схватил меня за плечо с такой силой, что я взвыла от боли. За спиной раздались бессвязные ругательства Гранда.
— Вот! Слышите, как он хорошо ругается!!
— Значит, так! — водитель дыхнул перегаром мне в лицо. — Твои претензии меня достали. Следи за Грандом, чтобы поскорее стал адекватным. Чтобы говорил и выглядел нормально, и соображал тоже. У нас есть день, от силы два, а потом надо будет кое-кому его предъявить.
— Предъявить?! Что значит, предъявить? Он что, удостоверение?
Водитель оттолкнул меня, и я плюхнулась в кресло.
— Засунь свое остроумие подальше, надоела ты мне. Переговоры у нас будут, понятно? Я все сказал! Сделай Гранда презентабельным и не дергай меня без дела!
Раздались шаги и скрипнула дверь.
— Подождите! — в моем голосе отчаяние и в мыслях тоже. — Что вы принесли? Мне нужен бульон.
— Что??
— Бульон или суп какой-нибудь.
— Зачем?
— Буду Гранда выхаживать.
— Хорошо, посмотрю.
— И сок. И одежду для него, хоть какую. Хоть трусы.
— На одежду не надейся, наслаждайся Грандом а ля натурель. Остальное посмотрю.
