Мы оба знаем, что это игра. Мы связаны в ней, пойманы, запутались, как в тине, и вместе падаем на дно.
Пусть так. Пусть как угодно. Мне плевать на прошлое, на наше противостояние, на ненависть и на игры Гранда. Я просто хочу жить.
Похитители возвращаться не спешили, да я и не ждала. Гранд не в том состоянии, чтобы их порадовать. Несмотря на то, что внизу грохотала музыка, он проспал несколько часов подряд. Только к вечеру проснулся и долго приходил в себя. Из-за головокружения и слабости еле двигается.
Вечерние процедуры и кормление прошли с предъявлением множества претензий, но препирались мы вяло и без особого интереса.
— Будешь лапать меня во сне, закричу! — пообещал Гранд, когда я легла рядом.
— Если и прикоснусь к тебе, то только чтобы задушить!
Поправила подушки за спиной Гранда и повернулась, стараясь не касаться его тела. Кровать большая, но не настолько, чтобы расстояние между нами было совсем уж безопасным. Могу и вправду придушить, случайно или нет.
Мы лежим в темноте. Кромешной. Окна заколочены, ночника нет, сон не приходит. Внизу не затихает музыка. Отбойный молоток в голове работает на полную мощь, завтра попрошу у похитителей лекарств посильнее. Буду топать ногами, если потребуется. Только топать буду тихо, а то голова болит. Надеюсь, утром Гранд пройдет проверку на нормальность. Раз он и сам не настаивает, чтобы я звала похитителей, значит, переговоры будут непростыми.
— Я знаю одно русское слово!
Я слишком устала от Гранда за этот день, поэтому промолчала.
— Жо+а, — продолжил он, не дождавшись моего любопытства.
— Очень точное определение нашей ситуации.
— Когда похитители зашли сегодня утром, ты не сразу сказала, что я очнулся. Почему?
— Мне нравится быть с тобой наедине. Всегда мечтала о медовом месяце! Не хочу, чтобы он заканчивался.
— Ты всерьез надеялась, что они отвезут меня в больницу?
— Если знаешь ответ, то зачем задаешь вопрос? Да, надеялась, ведь ты не видел похитителей и толком ни о чем не знал.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты дура?
— Не порти наш медовый месяц оскорблениями.
— Это не первый раз, когда я тебя оскорбляю.
— Правда? А я и не заметила. Обычно ты любезный и добрый. Отстань, Гранд! Для медового месяца ты слишком много болтаешь.
— Надеюсь, ты не храпишь.
— Постараюсь храпеть как можно громче.
Мы не спали. Когда бездействуешь и дремлешь целый день, трудно втянуться в правильный режим. Время я определила приблизительно, по ощущениям и тьме за крохотным окном в ванной, но сон все равно не приходил. А еще музыка внизу, как дьявольский пульс головной боли.
— Гранд, пожалуйста, объясни мне хоть что-нибудь! Оставь свои тайны при себе, но хотя бы скажи, переговоры будут сложными, да? Ты поэтому не настаиваешь, чтобы я позвала похитителей?
Я уже спрашивала его об этом раньше, но бесполезно. Честно говоря, я боялась ответа. Боялась узнать о жестокости врагов Гранда. В этот раз он ответил.
— Да, сложными.
— Похитители всего лишь исполнители, но ты знаешь заказчика.
— Да.
— Тот же человек, который подослал к тебе фотографа?
— Да, Бертрам.
— Он жесток?
— Да, — ответил с задержкой.
— Тогда почему ты ведешь с ним дела?
— Я тоже жесток.
Правда, это так.
— Что ему надо?
— Прежде чем спросить, подумай, стоит ли тебе об этом знать.
— Если Бертраму нужно что-то важное, то почему он не спешит с тобой связаться? Кому они собираются тебя показывать?
— Мы с тобой заложники. Они собирались похитить только меня, но ты вмешалась, поэтому забрали обоих, чтобы ты не обратилась в полицию. А требования предъявили Лоренсу.
— И он потребовал доказательств, что ты в порядке!
— Несомненно. Лоренс уже действует, чтобы выполнить их требования, поэтому они не спешат.
— Кстати, а почему твой так называемый советник по безопасности тебя не защищал? Раз у тебя такие опасные противники, почему ты шастаешь по игровым фестивалям без охраны?! Лоренса пора уволить! — Гранд выругался и замолчал, и догадка пришла сама, без подсказок. — Ты скрыл от Лоренса, что собираешься на фестиваль, да? Позволь, угадаю: Лоренс — здравомыслящий мужчина, и он не понимает твоего желания доводить бывшую стажерку до заикания.
Злобное пыхтение Гранда подсказало, что я попала в точку. Похоже, он стыдится своей одержимости, и то радость.
— Ты догадываешься, какие требования предъявили Лоренсу?
— Не надоело лезть в мои дела?
— К сожалению, я приземлилась в самом центре твоих дел! — сказала, поневоле вскипая от негодования. — Причем не по собственной воле.
— Неправда, по собственной. Надо было бросить меня и бежать со стоянки.
— Я бы многое отдала, чтобы… — Я заставила себя замолчать, потому что порой о словах жалеешь сильнее, чем о поступках. — Что будет, если Лоренс не выполнит требования? — задала самый насущный и очень страшный вопрос.
Музыка внезапно прекратилась. В тишине тикали несуществующие часы.
Я слышала мысли Гранда, понимала его без слов. Он не знал ответа.
— Ты собираешься всю ночь болтать? — проворчал недовольно.
— Раз уж ни на что другое ты не способен, что еще остается… — ответила, запрещая себе думать о плохом.
