Пришло время привести Гранда в так называемый «порядок». Набираю в тазик теплой воды, беру с собой пару полотенец и зубной порошок. Самый настоящий, в красивой выцветшей коробочке. Историческая ценность! Либо у меня галлюцинации, либо порошок тоже, как и все в комнате, пахнет нафталином.
Завидев меня, Александр мрачнеет.
— Не приближайся! Я сам сейчас встану и пойду в ванную!
Мы смотрим друг на друга. Если бы взгляды могли убивать…
— Ты уже встал и сразу упал в обморок и придавил меня своим весом. Мне было очень больно. Эмоции прорываются сквозь сдержанные слова, и от напряжения сбивается дыхание.
Гранд с силой сжимает зубы. Не отводит взгляд, смотрит прямо на меня, в глаза своей слабости.
— А скажи, Алена, какого хрена ты оказалась подо мной? Я встал, мне и падать, — говорит резко, от сощуренного взгляда веет холодом.
— Дело в том, Гранд, что я хочу жить, а если ты сдохнешь, то и у меня перспектива не радужная. Так что будь любезен, не выкаблучивайся минут пять. Сядь поудобней и приведи себя в порядок перед встречей, как того требуют похитители.
Гранд снова стиснул зубы, но послушался. Намочил полотенце, протер лицо, шею и грудь.
— Так и будешь на меня пялиться? — спросил с кривой усмешкой.
— Я бы рада тобой любоваться, но боюсь истечь слюной.
Закрыв за собой дверь, я присела на край ванны. Головная боль усиливается с каждым часом, несмотря на лекарства. В первый день после нападения судьба пощадила меня, чтобы я смогла позаботиться о нас с Грандом, но теперь боль берет свое.
Подождав несколько минут, я постучала и приоткрыла дверь.
— Надеюсь, ты не эксгибиционист.
— А ты бы и рада посмотреть!
— А как же не посмотреть на национальную британскую гордость!
Сидит свеженький, довольный, пытается меня поддеть с двойным усердием. Делает все возможное, чтобы забрать контроль в свои руки. Любым путем. Жалко мужика, право слово. Сама бы отдала ему контроль, причем с радостью, но плохо ему. Очень плохо, и внутри, и снаружи.
Я поменяла воду в тазике и открыла зубной порошок, выпустив наружу облачко белой пыли.
— Что ты предлагаешь делать с этой древностью? — фыркнул Гранд.
— Если хочешь почистить зубы, то окуни край влажного полотенца в порошок. Я уже пробовала, нормально получается.
— Ты что, целоваться собралась?
Меня словно ударили в солнечное сплетение, затошнило так, что в глазах темно. Дело не в словах Александра, ведь мы с ним и не целовались вовсе. Просто так совпало, что после вопроса о поцелуях мне стало невыносимо плохо.
— Эй, Алена, ты чего позеленела? Алена?! Если собираешься падать в обморок, меня не придави!
Гранд вроде шутит, а голос взволнованный. Еще бы он не волновался, без меня он тут за пять минут окочурится!
Закружилась голова. Так сильно, что кажется, даже глаза двигаются по кругу, как в мультиках. Попыталась сползти с кровати, но, когда в голове вихрь, не разберешься, где ты и в какой позе. Упала на ковер, поползла. Тошнота подбирается ближе, хватает за горло. Александр что-то кричит, мимо пролетает коробка с зубным порошком, ударяется о стену, накрывая меня белой тучей. Гранд что, свихнулся?
С трудом заползаю в ванную, закрыв дверь. Стремлюсь к унитазу, как к спасению. Смотрю на пятна ржавчины и на то, как капли холодного пота со лба капают в воду.
Вот судьба и сунула меня головой в унитаз в очередной раз. Бабуля ошиблась с предсказанием.
Бабуля…
Она не переживет очередного удара. Потерять единственную дочь, а теперь и внучку…
Мне так плохо, что смерть кажется милостивым и желанным исходом.
Тяжелая рука дергает за волосы, накручивает на кулак. С силой поворачивает меня в сторону, и я встречаюсь взглядом с Грандом.
Согнутый в закорючку, он стоит рядом на коленях, зеленый, как весенняя трава. Режет меня взглядом.
— Тебя не тошнит! — обвиняет торжествующе. Ну да, его тошнит, а меня нет. Гранд — чемпион! — Ты что, из унитаза пьешь, как собака? — добавляет.
Молчу. Жду, когда скажет, что ему от меня надо. Ведь заполз в ванную, самоубийца. А все, чтобы доказать, что он не слабее меня.
Гранд хватает меня за плечо и отодвигает от унитаза. Толкает на пол перед собой, и я послушно падаю на спину. Мир вяло покачивается из стороны в сторону, как люлька.
— Когда плохо, надо опустить голову, а не торчать над унитазом! Задницу вверх, голову вниз! — хрипит гневно, а у самого глаза чуть ли не закатываются от боли.
— Своим бабам приказывай!
Нависает надо мной, покачиваясь от слабости, и при этом командует.
— Я тебе приказываю! — хрипит.
Его взгляд теряет фокус, скулы бледнеют. Боюсь представить, как ему плохо, но держится. Олимпийское упрямство.
— Пошел ты!
— Я пошел, а ты тут особо не разлеживайся, а то бульона не дождусь.
Гранд поворачивается, чтобы гордо выползти из ванной. Типа спас меня, герой, а теперь ползет обратно в кровать. Я бы рассмеялась, да впору рыдать.
Гранд подается к двери — и все. Хлоп. Хрясь. Полный аут.
Лежим. Он без сознания, я на грани. Отдыхаем. Славная пара подобралась.
Именно в этот момент прибывает гость.
