— Если думаешь, что у меня есть полномочия отпустить твои грехи, то ошибаешься, — пробурчала, передернув плечами. От его голоса стало холодно.
— И не думал об этом. Мое поведение не было случайностью, я такой и есть. Почему ты мне помогла? Не только на стоянке, но и здесь, пока я лежал. Ты же знала, что я за человек. Я отомстил тебе дважды, но даже после этого не оставил тебя в покое.
— Почему не оставил? — Как же я не хотела задавать этот вопрос! Каким бы ни был ответ, он ничего не изменит между нами.
— Не смог. Честно говоря, не знаю, почему. Веришь или нет, это правда. Я привык потакать своим желаниям, не особо задумываясь об их причинах.
— Ты… ты… — В груди поднялся нестерпимый жар. Гнев есть, ярости предостаточно, а вот слов нет.
— Избалованный мерзавец? Да. Так почему ты мне помогла? Не просто спасла жизнь, а выхаживала, боролась за меня.
Действительно, почему?
С трудом заставила себя отдышаться.
Порой на правду ответить сложнее, чем на ложь.
— Ответь, Алена!
— Я хотела вернуть тебе возможность быть собой. Таким, какой ты есть, каким хочешь быть, даже если беспринципным мерзавцем. Не мне тебя судить, и менять тоже не мне.
Светало. Мы лежали без сна, я думала о Люкасе. Удивительно, но в последние дни я вспоминала о нем, только когда гадала, ищут ли меня. И об Алли Грей тоже не думала, и о нашем канале. В экстремальных условиях повседневная жизнь опадает сухими листьями, обнажая твою суть — животные страхи, надежды и совесть. Остальное — канва событий, она рвется паутиной.
В это утро мне хотелось мечтать о будущем. О том, как я договорюсь с родителями Тиль, чтобы та выступала с Люкасом на нашем канале. Как куплю билет, соберу вещи, вернусь в Россию. Поищу вакансии лаборантки. На радиостанцию меня возьмут без вопросов, и не только из-за мамы. Любительницам вечернего радио очень нравятся мои секреты красоты. Недавняя слава только поможет делу.
«Секреты русской попки» — чем не название для десятиминутки красоты?
Я рассмеялась, и Александр тут же приподнялся, глядя на меня в полутьме.
Я не сказала, почему смеюсь, не захотела делиться улыбкой. Нас с Грандом соединила беда, но это сейчас, на время, и мои руки дрожат в предвкушении момента, когда я смогу оттолкнуть его навсегда.
— Я никогда не слышал, как ты смеешься.
— Ситуация не способствует веселью.
— Скоро мы выберемся отсюда, обещаю.
Гранд провел костяшками пальцев по моему плечу. Я не дернулась от его прикосновения, наоборот, ощутила неожиданную благодарность. Это было частью обещания, смелым его дополнением. Гранд рисковал, прикасаясь ко мне, нарушая баланс нашей вражды.
Впервые за наше знакомство он что-то сделал правильно. Капля физического тепла пришлась кстати, и я позволила себе закрыть глаза, не отталкивая руку врага.
Я очень хотела верить Гранду. Пусть все будет именно так, как он предсказал, до смешного просто и быстро. Но когда в комнате появился Джейк и сообщил, что Лоренс договорился с Бертрамом, надежда вытекла из меня на потертый фиолетовый ковер.
Джейк смотрел только на Гранда, ни разу на меня.
Вроде бы хорошо, что не смотрит, но…
Джейк говорил о свободе и имел в виду только Гранда. Показывал на него пальцем, протянул повязку на глаза… одну повязку. Сказал, что ему предстоит встреча с Бертрамом, потому что возникли сложности.
Он угрожал Гранду, напоминал об уликах против него… но я потеряла способность понимать английский. Гранда отпустят, а меня оставят заложницей. Александр пообещает мне спасение, наговорит красивых слов, а потом обманет. Не вернется за мной… и тогда…
Господи…
Я не справлюсь без Гранда. С ним было трудно, но без него… Я не выживу одна в цветочном Аду.
Замороженная страхом, я не сводила глаз с Джейка. Гранд тоже напрягся, подтверждая мои опасения. Хорошо, что я раньше не додумалась, что меня оставят заложницей, иначе сошла бы с ума.
Обо мне не говорили ни слова. Нарочно. Джейк, потому что не собирается меня отпускать, а Гранд — потому что…
Я боюсь думать, почему.
Боюсь, что его обещания — все то же глянцевое дер+мо. Что ему наплевать на мою судьбу, как и раньше, как и всегда.
Следовало быть смирной, покорной, слушаться Гранда и умолять о спасении. Взывать к его жалости. Плевать на гордость и на ненависть, я хочу жить.
Сцепила руки в замок, опустила голову. В ушах пульсирует ужас. Хочется закричать, выбежать отсюда, доказать им всем, что я не имею отношения к их жизни, к их жестоким играм и темным порокам.
Но я сижу без движения и почти не слушаю мужчин, пока в духоте цветочной комнаты не разносится имя «Алена».
— Алена, пойдем! — говорит Гранд. — Нам пора.
Он выделяет слово «нам».
— Не так быстро! — останавливает Джейк. Он усмехается, довольно щурится, потому что ожидал, даже предвкушал этот поворот событий. — Речь шла только о тебе, Гранд.
Я жду виноватого взгляда Александра и обещаний, что он решит все проблемы и вернется за мной.
Я жду моментального предательства.
