Много позже, уже лёжа в постели, Келли вспомнил, что оставил где-то свои цветы: то ли в прихожей, то ли в гостиной, то ли в спальне профессора. От одной мысли о том, чтобы выйти в тёмный холодный коридор, стало невыносимо страшно. Келли понял, что не сможет заставить себя покинуть спальню, не сейчас, не среди ночи, когда за дверью, быть может, ждёт его обезумевший от наркотиков хищник. Но так жалко было нежных весенних цветов с печально опущенными головками, с запахом Берга на пушистых серебристых стеблях, что Келли снова не сдержал слёз, выплакивая в подушку всё случившееся в этот день.
Но прежде всего то, чему не суждено случиться никогда.
========== Глава 10 ==========
Цветы не нашлись и назавтра. Может быть, пришедшие наутро горничные успели выбросить в мусор увядший за ночь букетик. Тихо было в доме. Как звери в предгрозовом лесу, притихли холодильник и кофеварка, пылесос и стиральная машина. Даже профессор утратил обычную разговорчивость, ходил, будто провинившийся школьник, чуть заискивающе заглядывая Келли в лицо. Словно догадываясь, что их время вместе подошло к концу. Сейнор тоже не попадался на глаза, но Келли решил, что делать вид, будто ничего не произошло, и глупо, и трусливо, да и небезопасно. В следующий раз альфа может оказаться сильнее. В следующий раз он позовет на помощь друзей. Оставив профессора за шахматной партией, Келли постучался в кабинет Сейнора.
Кабинет альфы производил такое же нежилое впечатление, как и весь дом. Казалось, в этом кабинете никто не бывает, и уж конечно, никто не занимается делами. Сейнор сидел за зеркально-чистым и совершенно пустым столом и сам при этом казался экспонатом музея восковых фигур. Если кто-нибудь делает фигуры с распухшими носами и синяками под глазами. В первое мгновение Келли даже испугался: а не сломал ли он своему работодателю нос? Но вспомнил о цели своего визита и поздоровался с ледяной вежливостью:
— Доброе утро, господин Сейнор.
Ответа не последовало. Он продолжил:
— В свете нашего вчерашнего конфликта я не считаю возможным работать на вас. У вас две недели, чтобы найти мне замену. Мой последний день работы — шестнадцатое апреля.
Снова молчание.
— Желаете ли вы, чтобы я подал вам заявление об уходе в письменном виде?
Сейнор вдруг вскочил, странной развинченной походкой направился к Келли. Тот заставил себя не отступить. Альфа постоял перед ним, разглядывая в упор, затем вдруг скользнул в сторону, направившись в обход, будто удав, берущий свою жертву в кольцо. Келли замер от ужаса, но все же не обернулся. Инстинкт вопил: «Прочь, беги, беги!» Но голос разума подсказывал: «Зверю нельзя показывать страх». Голос его прозвучал ровно:
— Итак, подать ли мне заявление?
За спиной раздалось:
— Да уж, извольте.
— Как вам будет угодно.
Келли направился к выходу, стараясь не спешить, и не суетиться, и не шарахаться от Сейнора, замершего у двери. И услышал брошенное в спину:
— На хорошие рекомендации можешь не рассчитывать.
Келли и не рассчитывал.
На обед к куриной грудке подали пюре и горошек. Профессор нашёл горошек чем-то явно несъедобным, зато забавным. Келли утомился, пресекая попытки старика засунуть горошек в нос, раздавить пальцем, размазать по столешнице, но в конце концов сдался, позволив своему подопечному выложить на столешнице сложное изображение и даже пожертвовав несколько горошин со своей тарелки. Мастер гордо взмахнул ладонью над готовой картиной и торжественно провозгласил:
— Господа, имею честь представить: созвездие Спящего Дракона!
А Келли подумал, что переоценил свои силы, взявшись за работу частной сиделки. Конечно, так привязаться, как к Бергу и его семье, он больше не сможет никогда, но и этот старый профессор, осколок давно ушедшей Астории, изысканной и прекрасной, этот трогательный ребёнок в теле старика уже присвоил кусочек его сердца. А ведь очень скоро им придётся расстаться, причём навсегда.
Об этом он рассказал Бергу поздно вечером, закрыв глаза, погружаясь в родной голос, вспоминая холодный блеск серо-голубых глаз, строгое лицо, жёсткие губы. Нет, красивым его назвать, пожалуй, нельзя, только прекрасным. С него писались все портреты королей и воинов, богов и героев. Им нет нужды быть красивыми. Они поражают воображение другим: силой, скрытой в каждом движении, в каждом слове и взгляде…
— …я догадался сфотографировать это безобразие на телефон, а потом сравнил фото с изображением созвездия. И конечно, оно совпало в точности, Берг! Представляешь? Нет, ты не знаешь, в этом созвездии пятьдесят три видимые звезды! А я не могу запомнить кости кисти руки, хотя их всего двадцать семь. Или двадцать восемь?
— Слушай, когда я пересел на «Кречета», там была предвзлётная инструкция из восьмидесяти двух пунктов. Если такой тупица, как я, её запомнил, то что такое пятьдесят звёзд? Или тем более двадцать костей. Ты справишься, мой свет, просто не психуй.
— Берг, — поделился Келли сокровенным, — я потерял твои цветы. Вечером оставил их в гостиной, а утром их там уже не было. Наверное, горничные выбросили их вон.