– Да у нас как-то я в основном о себе рассказываю. А он только шутит. Говорит о своих веселых приятелях, – озадаченно ответила я. А правда, странно как-то это все.
– Ну хорошо, как он хотя бы целуется? – заинтересовалась Тася.
– В смысле – как? – снова растерялась я. – Понятия не имею.
– Что ж вы, за целую неделю ни разу не поцеловались? – ахнула Тася громко. Как мне показалось, на все кафе.
– Нет, – потупила я взгляд. Непроизвольно вспомнился случай, который произошел сегодня в машине.
– Так, Мухина! – нахмурилась Тася. – Ты из меня дуру-то не делай. Колись, что там еще?
Я вздохнула:
– На самом деле я о другом парне все время думаю.
– О каком? – еще больше заинтересовалась Тася.
– Который живет с нами по соседству.
– Филатов, что ли? – ахнула подруга. Я и забыла совсем, что успела рассказать Тасе об Игоре по телефону.
– Нет, не он, – поморщилась я. – Точнее, не тот.
Тася схватилась за сердце:
– Мать, я сейчас под этот стол укачусь… Ты там что, всех мужиков в Николаевке вокруг себя собрала?
И мне опять показалось, что она сказала это чересчур громко. Я стала озираться по сторонам.
– Тише ты! Нет же. Все не так. Знаю, звучит это немного странно, но если углубиться…
– Ну, попробуй уж, углубись, – потребовала Тася. – Я тут Демида в кино вытащить не могу – все мои новости за лето. А она вокруг себя любовный многоугольник состряпала. Тихоня!
– Нет там никакой любви, – вздохнула я. – Ладно, слушай.
Я в общих чертах поведала подруге о своей ситуации. Описала всех парней: и обидчивого Игоря, и равнодушного Андрея, и загадочного закрытого Соловья…
– Дела-а, – протянула Тася. – У тебя там не Николаевка, а Санта-Барбара.
– Перестань! – Я зачерпнула слишком много мороженого на ложку.
Как теперь мне со всем этим разобраться? У подруги завибрировал на столе телефон.
– Демид, легок на помине. Я отвечу?
– Конечно, – отозвалась я, поднося ложку с лакомством ко рту. Солидная капля уже подтаявшего шоколадного мороженого благополучно приземлилась на мой светлый сарафан.
– Чтоб тебя! – Я вскочила на ноги. – Сейчас приду.
Тася закивала, отворачиваясь с трубкой в руках к окну. Я отправилась в уборную. Намочив сарафан, увидела, что коричневое пятно расползлось еще больше. Здорово! Как мне по городу идти? Попросить Артура заехать за мной в кафе? Неудобно. Вечером пробок еще больше… Ладно, сумкой как-нибудь прикрою.
Я вернулась к нашему столику. Тася по-прежнему разговаривала по телефону с Демидом.
– Все, Саша пришла! – быстро проговорила подруга. – Ага. Ага. Пока!
Тася нажала на «отбой».
– Тебе от Демида привет, – сообщила она.
– Спасибо, – хмыкнула я, отодвигая стул. – Как мне прикажешь теперь добираться с таким ужасным пятном на сарафане?
– Да уж, Мухина, ты поросенок, – захихикала Тася. – А я с тобой еще по проспекту прошвырнуться хотела.
– Ладно, если что, сумкой прикрою, – проворчала я. – Просим счет?
– О’кей! Провожу тебя до метро. Буду твоим щитом, – продолжала веселиться Тася.
Когда официант принес нам счет, я выдвинула стул, чтобы взять сумку…
– Тася! – воскликнула я.
– Что такое? – всполошилась подруга.
– Где моя сумка? Я бросила ее на этот стул.
Тася наклонилась вслед за мной. Наши недоуменные взгляды встретились под столом.
– Сумка где? – твердила я. На полу ее тоже не было. Похоже, кто-то «свистнул» ее по пути.
Я вновь уселась на стул и обреченно уставилась на табличку, которая красовалась прямо над головой Таси: «Администрация кофейни не несет ответственности за личные вещи, оставленные без присмотра».
– Ты никого не видела около нашего столика? – обреченно спросила я у подруги.
Тася огорченно покачала головой:
– Вроде нет… я по телефону разговаривала, отвернувшись к окну. Что в сумке-то было? Телефон где?
– Телефон здесь, в кармане, – вздохнула я. – Вроде ничего особо ценного в ней и не было. Ключи я дома оставила. Так, кое-что из косметики, расческа, проездной, наушники… Ой!
– Что? – насторожилась Тася.
– И студенческий там был. Блин!
– Ну, его восстановить можно, – выдохнула Тася. – Сходишь в конце августа в деканат.
– Угу, – отозвалась я. Сходила в кафе… Одно расстройство.
Тася достала из своего рюкзака кошелек.
– За мороженое заплачу. И за проезд. Чувствую, мой косяк – не доглядела.
– Да перестань, – вздохнула я. – Единственный ходячий человек-косяк на белом свете – это я.
Тася расплатилась с официантом, и мы вышли на оживленный вечерний проспект. Представление недалеко от кофейни еще не закончилось. Мим вновь выловил меня взглядом в толпе. Теперь он, глядя мне в глаза, изобразил, будто собирает с щек слезы и складывает их себе на ладонь…
– Чего это он? – посмотрела на меня Тася.
– Понятия не имею, – искренне проговорила я.
– Жуткий какой тип. Ну и грим.
Я потянула Тасю за руку:
– Пойдем скорее. Опаздываем… Наверное, уже Артур ждет.
