– Не дадите свой телефон? – спросил он. – Такси вызову.
Шифруется. Конспиратор! Мы молчали.
– Эй, с вами все в порядке? – с интересом уставился на нас отец.
– А твой телефон где? – спросила я.
– Ой, я его уже давно в руки не брал, – негромко рассмеялся папа. – Лежит где-то в комнате, разряженный…
Разряженный, значит. Мы с Митей переглянулись.
– Сейчас свой принесу, – сказал брат, отправляясь на второй этаж. Мы с отцом остались стоять на кухне. Я сверлила родителя сердитым взглядом, но папа делал вид, будто ничего не замечает.
– Держи! – Митя спустился на кухню и протянул телефон.
Отец, набирая номер, вышел на веранду и прикрыл за собой дверь.
– Видал, да? – негромко начала я. – А утром я слышала и своими глазами видела, как он разговаривает по телефону.
– Как видела? – удивился Митя.
– В замочную скважину.
– Фу, Саша, это так низко – подглядывать, – покачал головой брат.
– Иди-ка ты…
Входная дверь распахнулась. На пороге вновь появился отец.
– Ну что. Вызвал. Завтра постараюсь обратно на первой электричке.
– На первой и единственной, – встрял Митя.
– Не торопись! – откликнулась я, скрестив руки на груди. – Работай сколько душе угодно.
– Ага! – поддакнул Митя. – Мы разве против? Главное что?
– Что? – переспросил отец.
– Честность, папа, – подсказала я.
– Главней всего погода в доме, – согласился со мной и Митька.
Но отец, кажется, не придавал нашим намекам никакого значения. Он думал о своем.
– Как бы вы за вечер все-таки в неприятности не вляпались, – покачал он головой.
– Что мы маленькие, что ли? – оскорбился Митя.
– Или глупенькие? – подхватила я.
– А можно я промолчу? – рассмеялся отец. – Ладно, надеюсь, что до утра обойдетесь без приключений. Пуговку за главную оставлю.
Весь вечер мы с Митей на кухне играли в карты. Внезапно брат, который сидел лицом к окну, протянул:
– О-о, это к тебе!
Мне даже оборачиваться не хотелось, чтобы посмотреть, кто там пришел. Ведь вчера, несмотря на мою отстраненность, я не сказала Соловью, что больше не хочу с ним продолжать общение. В глубине души я надеялась, что он все-таки больше не придет. Я поверила Андрею, а не ему. После того, что натворил Артур, я не хотела его видеть. А тут, похоже, придется еще и беседу с ним вести…
– Ты оглохла, что ли? – почему-то рассердился на меня Митя. – Говорю ж, гости у тебя!
Господи, какие мальчишки все-таки твердолобые! Будто сам не понимает, как тяжело мне может даться предстоящий разговор. Вот и сижу как черепаха, спрятавшись «в домик».
Я наконец обернулась и, к своему облегчению, увидела за забором Танюху.
– Ого, – пробормотала я. – Уже так поздно! Чего это она?
Митька пожал плечами. Я выскочила из дома и направилась к калитке.
– Привет! – улыбнулась мне Таня. – А чего песик ваш не лает?
Я огляделась в поисках Пуговки. Наша любимица после сытного ужина развалилась на веранде и крепко спала.
– Отдыхает после трапезы, – сообщила я.
– У вас даже песик городской, – фыркнула Таня. – Для чего вообще собаки нужны? Огород сторожить.
Я, разобравшись с замком, распахнула калитку и пригласила Таню на участок. Огород, говорит, сторожить… Это она еще не знает, какие я Пуговке спа-процедуры зимой устраиваю.
Когда мы зашли в дом, Мити на кухне уже, разумеется, не было. Успел улизнуть в свою комнату. Вот хитрец!
– Будешь чай? – предложила я.
– Угу, – откликнулась Таня. – У вас конфеты есть? Я чай с конфетами люблю.
– Есть, – рассмеялась я, ставя чайник на электроплитку. – Шоколадные.
– Тащи! – кивнула Танюха.
Мне было интересно, почему Таня пришла к нам поздно вечером, но она помалкивала. А я не приставала с расспросами. Съев парочку конфет, Танюха проворчала:
– Я ведь сейчас так с бабами своими сильно поссорилась…
– Из-за чего? – спросила я, заваривая чай.
– Ой, да ну их! – поморщилась Таня. – Опять завели песню, что ничего дельного из меня в городе не получится. Мол, сиди в Николаевке и не вякай. Талантище нашлась.
– Это они так тебе сказали? – ахнула я.
– Ну!
– Хороши подруги, – покачала я головой.
– Все, не хочу о них говорить, – вздохнула Таня. – Закрыли тему.
Я поставила перед Таней чашку с горячим чаем. Она тут же потянулась к сахарнице.
– Благодарствую! – откликнулась Танюха.
Интересно, а кто-нибудь в деревне в курсе, что произошло между Соловьем и Катей Батуриной?
– Что еще нового? – будто между делом спросила я.
Таня, задумчиво жуя конфету, пожала плечами.
– А! – внезапно просияла она. – Гадаем вот все, кто такой смелый твоему Соловейчику морду начистил. Ты, случаем, не знаешь?
– Он больше не мой, – нахмурилась я. – Вернее, моим и не был. Мы не общаемся.
– Не знаешь, значит, – разочарованно протянула Таня. – В любом случае ему идет. Ха! Наверняка в городе со своими братками что-нибудь не поделил.
– С какими еще братками? – не поняла я.
– Ой, да по-любому Соловей чем-то незаконным промышляет. С такой-то «крышей».
– С какой крышей? – переспросила я.
Таня посмотрела на меня как на недалекую:
– Ну, ты чего сегодня? Соберись! Кажется мне, что батя его крышует.
– А кто у него… батя? – спросила я.
– В органах не последний человек, – сказала Таня. – Высокопоставленный мент, короче.
