Постучав, как сказал ему в прошлый раз старик, условным знаком – сначала два, потом ещё три удара – в окошко, Лютый зашёл на крыльцо и ждал появления хозяина. Тот, услышав знак, никогда не спрашивал, кто там и зачем, а открывал дверь и провожал посетителя в избу. Внутри у него было так же неуютно и некрасиво, как снаружи. Старая мебель – стол и несколько стульев, железная перекошенная кровать и пара пожелтевших фотографий на стене – вот и вся утварь этого жилища. Трудно предположить, что хозяин этой берлоги владеет большими сокровищами. За свою долгую жизнь он накопил огромное состояние, только никто этого не знал так же, как не знал, где старик хранит свои богатства. Вот поэтому он так безбоязненно впускал к себе в дом всякого, кто постучит к нему условным знаком.
–Что скажешь, молодец-удалец? – спросил хозяин, когда Лютый вслед за ним вошёл и сел на скрипучий стул.
–Дело у меня к тебе, старик.
–Ко мне без дела не ходят. Говори, с чем пришел, если не секрет.
–Пушку надо позарез достать, помоги.
–Эх, эх, эх, ты, голубчик, не потому адресу зашёл. Здесь тебе не оружейный магазин.
–Послушай, старик. У тебя большие связи, а я сейчас не могу в открытую, нельзя мне даже к своим заявляться. Притаиться мне надо ненадолго, но, очень нужна пушка. Достань, ты получишь хороший кусок.
–Нет у меня никаких пушек. Я мирный человек, как говорят – трудящийся, – растягивая и смакуя слово «трудящийся, произнёс старик.
–Ну, хоть скажи, где можно взять? У кого?
–Не знаю я.
–У меня есть золото. Спрятанное. Оно будет твоё, если скажешь.
–Сколько золота?
–Кусков на пять, может и больше.
–Где твоё золото?
–В надёжном месте. Подскажи только, у кого достать пушку и оно у тебя в кармане.
–У меня карман дырявый, – ехидно говорил старик, выворачивая свой карман, – лучше бы ты мне в руки отдал.
– Получишь в руки, не издевайся, старик. Я тебе не какая-нибудь шушера. Говори прямо, поможешь достать – получишь золотишко, не поможешь – так и нечего тут баланду травить.
–Шустрый ты, Лютик. Я о тебе и раньше слышал. Каким ты был, таким ты и остался.
Лютый нервно заёрзал на стуле, а тот заскрипел, словно моля о пощаде.
–Ну ладно, приходи через два дня, попробую что-нибудь узнать. На всякий случай приноси и своё золотишко, а то сейчас такие времена, что надёжное место враз станет ненадёжным.
Лютый понял, что старик знает, где достать пистолет, только у него такой характер, ничего не делать сразу – цену надо набить, хвостом покрутить.
–Договорились, старик, за мной не пропадёт.
И Лютый, не задерживаясь надолго и не прощаясь, вышел за дверь.
Длинной бессонной ночи хватило Лютому для того, чтобы решиться на отчаянный шаг. Он принял решение, рассуждая примерно так: для того, чтобы в скором будущем завладеть аппаратом Одинцова, очень возможно, что необходима будет пушка. А её может достать старик-перекупщик, но для этого нужно золото – без золота тот и шагу не сделает – это точно. Золото есть, но находится в квартире Одинцова под охраной собаки, и его надо забрать. Лютый видел собаку: это не бульдог и не овчарка, а обычный дворовый пёс, с ним можно будет справиться. Он поднимет шум, это опасно. Может вызвать подозрение. Но с другой стороны, пёс окажет ему услугу. Если он будет лаять из-за двери, и никто при этом оттуда не выйдет, значит, дома никого нет, можно заходить. Набросить на эту дворняжку какую-нибудь тряпку и заставить замолчать. Работы там немного, только достать золото и обратно.
План этот был довольно смелый и рискованный, но другого выхода у Лютого не было.
На следующий день, как обычно, проводив Одинцова на работу и мысленно пожелав ему счастливой дороги, Лютый приступил к осуществлению своего плана.
Он расстегнул пиджак и поднялся по лестнице до пятого этажа. Его встретил громкий, пронзительный лай. На лестничной площадке было три двери, а пятый этаж последний. Лютый, на всякий случай, подождал секунду, спустился на несколько ступенек и снял пиджак. Из квартиры Одинцова никто не вышел, лай продолжал доноситься. Лютый достал из кармана связку и, держа её в руке, быстро поднялся снова. Он вставил ключ, повернул его, замок щёлкнул и дверь была открыта. Резким движеньем Лютый распахнул её и тут же набросил свой пиджак на неистово заливающегося пса. Тот пытался увернуться, попятился, но налетевший Лютый прижал его в угол. Он завернул ему морду и передние лапы своим пиджаком, потом открыл дверь туалета и запихнул туда беспокойного пса.
Тузик продолжал лаять, но дверь туалета была закрыта, и лай снаружи почти не был слышен. Тузик не ожидал такого поворота дел, и теперь, хоть с опозданием, пытался реабилитировать себя за проявленную слабость. Он лаял и царапал когтями дверь – видно, удалось ему сбросить пиджак – но пользы от этого было мало.
