Лютый быстро подставил стулья и забрался на антресоль. Он достал свёрток, валявшийся в дальнем углу, развернул его и взял оттуда ценности. Оставшиеся вещи покрупнее он снова завернул в бумагу, которую тогда подобрал на полу, и положил на место. Потом убрал стулья, прошёл в комнату, проверил обстановку. Всё было на своих местах. Никаких изменений. Значит, Лютый прав: Одинцов приводил маруху. На столе тоже всё в порядке. Готовые детали и маленькие коробочки лежали отдельно в ящике стола.
Лютый приоткрыл дверь, выглянул на лестничную площадку, там было тихо. Затем, отперев дверь туалета и схватив пиджак, Лютый быстро выскочил наружу и сразу зашагал вниз. Истошный лай оскорбленного Тузика сопровождал его почти до первого этажа.
Теперь полдела на пути к цели сделано. Золото в кармане – можно смело идти к старику за обещанным.
Когда Лютый пришёл к покосившемуся домику и постучал в окно, долго никто не выходил ему навстречу. Он подумал было, что хозяина нет дома, и собрался удалиться, но тут зашаркало в коридоре, и старик своей собственной персоной появился на пороге.
–Ты что, оглох, старик?
–Стар я уже стал, ноги быстро не бегают. Это вам молодым – крутнулся, вертнулся и глянь уже дело сделано.
–Не стони, ты ещё долго будешь крутиться-вертеться и нас всех перекрутишь.
–Как бог даст.
–Бог не дает, он забирает, а дает только прокурор.
С этими словами они зашли в избу.
–Ну что, старик, – сразу приступил к делу Лютый. Когда он шёл на большое дело, он не любил колебаться и оттягивать его, а быстро и уверенно двигался по намеченному плану.– Пушку приготовил?
–Пушку я тебе не собирался готовить. Это ты должен был кое-что приготовить.
–Да я приготовил, за мной не пропадёт. Ты отвечай, что узнал насчёт пушки?
–Если ты принёс золото, тогда можно и поговорить.
–Вот оно золото, – Лютый вытащил из кармана почти всё, что прихватил с собой, и положил на стол.
Старик долго перебирал одну за другой золотые вещи, примерял, смотрел на свет, пробовал на зуб, снова клал на место и, наконец, сказал:
–Ну что ж, можно теперь и говорить.
С этими словами раздвинулась занавеска, закрывавшая небольшой чуланчик, и оттуда вышел молодой мужчина лет двадцати восьми-тридцати, очень прилично одетый, интеллигентный, здоровый на вид и, кажется, уверенный в себе.
Он, молча сел на стул напротив Лютого и, не глядя на золото, спросил:
–Значит, пушку хочешь?
–Хочу пушку.
–Меня не интересует, для чего она тебе нужна, знаю, что не воробьев собираешься стрелять, но только хочу предупредить, если что … ты дорогу сюда не знаешь.
–Обо мне старик кое-что слышал и может подтвердить, что такие разговоры между нами излишни.
–Лишний раз только кукушка кукует, а у нас должно быть договорено точно – ни лишнего слова, ни полслова недомолвленого.
–Если это входит в условие, то оно принимается.
–Мне старик о тебе рассказывал, и я ему верю. А коль он за тебя поручился, то я верю и тебе. Ты получишь, что ты хочешь.
–Когда это можно сделать?
–Сегодня, чуть позже. А сейчас для знакомства можно и опрокинуть рюмочку. А ну-ка, дед, принеси нам припасённую.
Старик всё время сидел, молча, и слушал разговор. Чувствовалось, что он боится самоуверенного гостя и быстро побежал, как только получил приказание. И старые ноги ему не помеха!
Он принёс бутылку водки подозрительной чистоты, стаканы и полбуханки хлеба.
–Ты лучку дай, дед, лучку с солью, не жадничай, – снова попросил-приказал молодой, и старик тотчас пошёл исполнять.
–За знакомство! Меня зовут Тимофей Гуров – Тиша Гугенот, – наполнив стаканы водкой, предложил тост незнакомец, – а тебя я знаю, Коля Лютик, мне про тебя кое-что старик рассказывал.
–Ну что ж, будем знакомы, авось встретимся, – поддержал тост Лютый и залпом выпил содержимое стакана.
Старик не принимал участия в «знакомстве» и только поморщился, когда Лютый, поставив стакан, с аппетитом жевал хрустящую на зубах луковицу.
Гугенот долго тянул свою порцию и, не закусывая, сразу разлил по стаканам оставшуюся в бутылке водку. Потом взял кусок хлеба, жадно втянул воздух, поднеся хлеб к своему носу, и только потом последовал примеру Лютого, положив в рот круто посоленную большую луковицу.
–Ну а теперь выпьем за то, чтобы пушки разряжались не напрасно, – он снова поднял свой стакан и подождал, пока Лютый проглотит кусок хлеба с луком.
–Лучше, чтобы они совсем не разряжались, – наконец, вставил свое слово старик и опять с ехидно-насмешливым видом уставился на Лютого.
–И за то, чтобы каждый следующий разряд не был последним, – не остался в долгу и Лютый.
–То есть, как говорят, дай бог не в последний раз, – применил обычную застольную присказку Тиша, неизвестно, что имея в виду: то ли разряды «пушек», то ли поднятый с водкой стакан.
Вторая порция пошла так же легко, как и первая. Старик сидел, скривившись, как будто это он один выпил целую бутылку и закусывал горьким луком.
–Спасибо этому дому, пойдём к другому, – поднимаясь со стула, сказал Тиша.
– Пора получить и обещанное, – не забывая, зачем здесь находится, попросил или потребовал Лютый.
