Вещи, добытые Кили и Фили, оказались мне велики. Рубаху, уж не знаю, чьей она была, пришлось подвязать найденной в сарае веревкой, а штаны — подвернуть. Ворот был слишком открытый, и шрам на шее, даже и не собиравшийся затягиваться, бросался в глаза. Я сунула руку в карман плаща и достала практически чистый носовой платок с инициалами Б.Б. Буквы были вышиты нитками с позолотой, края украшали оборочки… Такую вещь придется портить!
Повязав платок и замочив в одолженном у Беорна тазу грязную одежду, я вернулась к отряду и поспела как раз ко времени песнопений. Ума не приложу, отчего у гномов наблюдалась такая любовь к музыке… На этот раз особенно старался Кили, воодушевленный, наверное, моим рассказом о своей родине, где в почете были «барды».
Все собрались во дворе и развлекали оборотня историями. Гэндальф курил неизменную трубку, Торин разместился рядом с магом, и они устроили соревнования по пусканию колечек из дыма. Я плюхнулась на землю, сцепив руки в замок на согнутых в коленях ногах, и прислонилась плечом к ножке плетеного кресла. Потом принялась подпевать гномам себе под нос:
Дул ветер, мрачный и сырой,
И вереск гнулся под горой.
Смешала тень и ночь, и день
Угрюмой сумрачной порой…
Я плохо помнила слова, но поскольку куплеты повторялись, на энный раз могла уже исполнить их целиком. Дослушав песню до конца, Беорн откланялся и пообещал вернуться к ужину. При этом взял с нас слово с наступлением темноты не выходить за забор. Как же, Торин, вон, был вчера вечером на пастбище, а нам нельзя…
С трудом привыкая к виду отряда без оружия и кольчуги, я отмечала, что многие тянулись к поясу, на котором обычно висел меч, заслышав даже мышиный писк. Есть привычки, от которых не избавиться. У меня, к примеру, до сих пор периодически появлялось желание проверить время на телефоне…
— Что ты можешь поведать нам о Лихолесье, леди? — обратился ко мне Балин, и теперь гномы расселись вокруг меня.
Мне показалось, или Гэндальф усмехнулся?
— Гигантские пауки и недружелюбные эльфы, — отмахнулась я и услышала гул разочарования. Окей, продолжения они захотели. — Нет там ни еды, ни питья, и неосторожное касание призовет первых врагов. Вторые же спасут вас и… истории пересекутся. Следите, чтобы никто не упал в реку, иначе тяжело придется. И как бы ни хотели есть, не стреляйте в оленя. А то накличете беду. И… мистер Гэндальф не сможет сопровождать отряд по Лихолесью, его ждет сражение с иной напастью…
— Как? — недовольно спросил Торин.
— Если честно, я пока что не знаю, — признался волшебник. — Это же леди видит будущее, а не я.
О да, так я и поверила. Но для других слова Гэндальфа прозвучали обыденно. Возможно, только я увидела хитрую искру в его глазах. Я могла поклясться, что маг не «видел» обрывками историю, что должна случиться. Он знал все. От начала и до конца. Еще тогда, при нашем первом серьезном разговоре у реки, Гэндальф сказал, что собирается покинуть отряд.
У него не было видений. Черт, он… как будто уже был здесь.
— Что же там случится? — теперь Король перевел взгляд на меня.
— Иногда только Совет может решать. Зло пробудилось. А Некромант не тот, за кого себя выдает.
Завтра с утра надо будет спешить, чтобы успеть добраться до Лихолесья засветло. Но мы ведь все равно там заплутаем, встретим пауков… Как же отвратительно! И эльфов. Почему-то я думала, что Гэндальф не ответит мне на вопрос о наличии Тауриэль. Загадочный же, я сама должна разбираться.
— Некромант и орки Мории действительно заключили союз? — мрачнея все сильнее, спросил Король.
Меньше всего я хотела его разочаровывать, но пришлось:
— Да. Ибо жаждет он получить то, что потеряно.
Бильбо зябко поежился.
Торин вздохнул, посидел в раздумьях, а потом выдал:
— Кили, Фили, что я просил вас сделать? Почему вы и леди Ниэнор до сих пор не тренируетесь?
Мы втроем вскочили, братья при этом вытянулись, как на параде, и опустили руки по швам. По своему опыту могу сказать, что после первой тренировки мне будет очень и очень плохо. Пусть тело за время похода и перестало быть желе, но наверняка я проваляюсь всю ночь без сна…
— Что же, леди, прошу, — Кили отвесил шуточный поклон.
— Я послежу, — пообещал Торин.
И вот так начались наши уроки. Кинжал мне не дали, заменив его на палку. Уж не знаю, что в этом случае было опаснее в моих руках. Кили тоже орудовал толстой веткой, подобранной возле дров. Фили воздерживался от участия, несмотря на то, что я предполагала, что мечом он владел куда искуснее брата. Старший же, главный наследник…
В первый день меня учили правильно держать оружие и защищаться. Это было практично, ведь никто, включая меня саму, не питал надежды по поводу того, что я стану великим воином. Бонусом шли основы рукопашного боя, в котором я преуспела больше, ибо имела о нем краткое представление. Братья оценили, отвесив мне комплименты. Торин, все также сидевший рядом, наоборот — источал ауру пессимизма и скорби. В какой-то из моментов он не выдержал:
