По вечерам я вспоминала Ривенделл, килограммы зелени на тарелках, которая, разумеется, не вызывала восторженных криков: «Добавки!» — у гномов, пускай даже вымотанных побегом от Азога и его волколаков. Я рассматривала свое отражение в зеркале в безуспешных поисках шрама, который когда-то не поддался магии Элронда и который так же внезапно, как появился, прошел в Озерном городе.
В один из дней, когда дождливая погода превращала пейзаж в унылую сюрреалистичную картинку, раздался громкий стук в дверь (словно я кому-то задолжала, и вот ко мне явились коллекторы). Лишенная желания двигаться с утра даже на кухню за чашкой кофе, я прошлепала в коридор и посмотрела в глазок.
— Я ищу участника приключения, — весело сказали с той стороны двери, — но не так-то легко его найти!
Я, забыв о том, что стою в пижаме, крутанула замок. На пороге высился Гэндальф в сером плаще и островерхой шляпе. Я растеряла все слова, которые знала и не знала, и вперилась в волшебника — наверное, диким — взглядом.
— Прошу прощения, что зашел без приглашения, леди Ниэнор, — Гэндальф чуть склонил голову. — Однако… у меня были определенные, м-м-м, причины. Вы составите мне компанию для прогулки?
У меня дрожали руки. Переодеваться было неудобно, и я боялась, вернувшись в гостиную, не увидеть волшебника. Тогда я бы точно сошла с ума.
Гэндальф был на месте, сидел на диване и раскуривал трубку, выпуская дым в форме колечек, распустившихся причудливых цветов и даже лошадей. Я осторожно села рядом, не решаясь заговорить.
— Леди Ниэнор, неужели вы думали, что я собирался отправить вас на верную смерть ради своих товарищей? — Гэндальф улыбнулся и пустил в воздух очередное ровное сизое колечко. — Помнится, я вам говорил, что в ваших силах решить, станут ли Торин и компания мстительными ворами или благородными и храбрыми воинами. А теперь, пожалуйста, скажите мне, что надевает воин, когда собирается на поле боя?
— Кольчугу… — пробормотала я, чувствуя себя полной идиоткой. — Мифрил, который выдержит любой удар клинка и который не пронзит вражеская стрела…
Выходит, я сама придумала теорию с балансом, во имя которого должны были умереть трое — и обрекла Тауриэль и себя на, хм, смерть. О… какой же я дурой выглядела в глазах Торина!
Волшебник поднял мою голову за подбородок:
— Вы очень отважная, леди Ниэнор. Однако настоятельно прошу вас впредь лучше заботиться о своем самочувствии. Кто знает, что нас ждет? А теперь, пожалуйста, наденьте это — и нам пора.
Я, попеременно краснея и бледнея, взяла небесно-голубой плащ, украшенный серебряной кистью, и накинула его на плечи. Не стала спрашивать, сам ли владелец плаща его передал или волшебник воспользовался помощью Взломщика, чтобы заполучить его. Это уже не имело значения.
Мы вышли из дома, и Гэндальф повел меня через парк, по выгнутому мосту с резными перилами, мимо набережной — несмотря на то, что мы были в странных плащах, а в руке у Гэндальфа и вовсе был посох, прохожие не обращали на нас внимания. Мы оказались у негустой рощи, и я полной грудью вдохнула свежий воздух. Волшебник подал мне руку, помогая перешагнуть выкрашенный зеленой краской заборчик.
Шагнув вперед, я почувствовала под ногами ровную дорожку, осмотрелась и чуть не хлопнулась в обморок. Впереди стояли милые хоббичьи домики с круглыми дверями и окнами, а дальше, на Холме, виднелась нора Бильбо. Гэндальф кивнул:
— Они уже ждут нас. С вашего, — он деловито кашлянул, — ухода прошло довольно много времени, так что не удивляйтесь их… энтузиазму.
Я не бежала только потому, что волшебник держал меня под руку, а вырываться было бы как-то глупо. Хотя и не мне было говорить о глупости… У меня перехватывало дыхание: я снова шла по дороге к норе Бильбо, но теперь уже не одна и не в тех дурацких носках в горошек (на этот раз они были в клетку).
Мы с Гэндальфом степенно поднялись на Холм, и когда приблизились к нужному домику, я услышала знакомую песню с заводным мотивом:
Рвите на части скатерти, гости!
Лейте на стулья жир от котлет!
Корки и кости под ноги бросьте!
Мажьте горчицей ценный паркет!
Чашки и рюмки — в чан с кипятком!
Ломом железным поворошите,
Выньте, откиньте и обсушите —
И на помойку все целиком!
Гэндальф постучал на словах: «Эй, осторожно, хрупкий фарфор!» — и я, переставая дергать ногой в такт песне, пригладила волосы. Это было не первое знакомство с Бильбо, когда я пришла к нему наудачу, но нервничала теперь я не меньше.
Дверь распахнулась, являя одетого в желтые штанишки на подтяжках и рубашечку с множеством пуговиц хоббита, и я бросилась обнимать мистера Бэггинса, как будто вместо нескольких месяцев не виделась с ним годами. От него пахло выпечкой и свежезаваренным чаем, в комнатах уютной норы не затихали голоса.
— Ниэнор! Это ты!
Гэндальф прошел внутрь, сказав Бильбо, что достанет из кладовой бутылку красного вина, а мы с хоббитом остались в прихожей. Я посмотрела на вешалку сбоку, начала считать плащи и тут же сбилась. Их должно было быть тринадцать, я принялась считать по второму кругу — одного не хватало.
