Если бы только нрав. Отец не знает причину, и мачеха, наверняка, даже не догадывается, что между нами произошло, и почему ушел Стас. Да я и сама не знаю, что тогда накатило на парня. Просто испугалась вдруг, увидев перед собой серый, горящий голодом взгляд, почувствовав в его руках силу желания, готовую выплеснуться на меня, — что все вернулось назад. Когда потянуло к нему словно магнитом — испугалась, что не смогу устоять и снова придет боль. Потом, после, когда останусь одна. Снова останусь одна, а он забудет — боль вернется. Я все еще помню, как долго саднило сердце.
— Пап, послушай…
— Да, Настя.
— Вы в прошлый раз с мамой Галей настояли, но… Мне кажется, будет лучше, если я съеду. Найду квартиру или комнату, неважно. Ты сможешь объяснить маме? Я очень не хочу ее обижать.
Отец удивляется. Искренне. В последние годы он старался, как умел, стать мне ближе.
— Для кого лучше? — хмурит взгляд.
— Для всех. — Да, уклончиво, отводя глаза, но ведь не рассказать обо всем, не объяснить просто.
Не знаю, о чем задумывается Матвеев, что видит в моем лице, но отвечает с тихим чувством, как глупому, заплутавшему в мыслях ребенку, неожиданно накрывая рукой мою ладонь.
— Настя, не надо. Хватит бежать. Мы и так с Галей наделали много ошибок. Я наделал, когда столько лет жил с тобой порознь. Никому не будет лучше, поверь. Никому.
И вдруг слишком проникновенно и лично, так, что от его слов колет в груди.
— Ни тебе, ни ему. Пожалуйста, дочка, дай время всему вернуться на круги свои. Если ты решишь съехать — Гале точно не станет легче.
Господи, как будто он смотрит в колодец правды, в котором я боюсь утонуть. Но говорю другое, сбегая в свою комнату. Оставляя отца с памятью о моей улыбке.
— Конечно, все будет хорошо, пап…
И уже за закрытой дверью, глядя в спускающиеся за окном сумерки. Не Егору, хотя он ждет моего звонка. Тому, кто единственный способен понять мое настроение, пусть я как всегда ни о чем ему не расскажу.
— Арно, ты нужен мне. Поговори со мной. Пожалуйста…
В доме полночь, родители спят. Завтра сложный день, я сижу над конкурсным проектом, работаю над визуализацией выбранной темы, и отчаянно прислушиваюсь к шагам в холле… Тихо. Снова тихо. Ну когда уже я хоть что-нибудь услышу? Хоть какой-то шум, скрип, любое действие! Это невыносимо ждать столько времени. И винить себя, снова винить себя, глядя в грустные глаза мачехи.
Где же ты, Стас?
Я откладываю карандаш в сторону и встаю из-за стола. Выхожу из комнаты, прохожу холлом, чтобы остановиться на пороге чужой спальни. Моей спальни. Дверь в которую открыта, но войти не могу. Даже протянуть руку и включить свет — кажется мне вторжением в чужую жизнь, в незабытое мной прошлое, и я стою, всматриваясь в темноту.
«Не смей, слышишь! Не смей!»
Не тронул. Но где бы мы были сейчас, если бы разрешила? Разрешила себе вспомнить наш поцелуй. То первое настоящее и злое отчаяние, полное невысказанного чувства, которое он оставил после себя на моих губах?
К черту все мысли! Они не приносят облегчения! Сейчас я хочу, чтобы Стас просто оказался дома. Тогда я снова смогу спокойно жить и смотреть в глаза мачехе. Спать, рисовать, существовать. Ведь смогу?
Рука сама тянется к телефону — непослушная, трусливая, и неважно, что именно я собираюсь сказать, длинные гудки все равно остаются без ответа.
— Можно такси в Черехино? Сейчас. Спасибо. Куда? Клуб «Бампер и Ко».
Я одеваюсь быстро, не позволяя себе передумать. Иначе сомнения сотрут решимость, а страх перед ночью в сотый раз напомнит, что я сошла с ума. Впрыгиваю в джинсы, футболку, балетки, бросаю деньги и телефон в сумочку, выскальзываю из дома на улицу, и дальше, за ворота, не подумав, что ночь холодная, что волосы распущены и встрепаны, что для дорогого молодежного клуба у меня откровенно невзрачный вид. Сажусь в подъехавшее такси и всю дорогу к клубу молчу, с опаской таращусь в окно, и вместе с водителем ужасаюсь, когда на въезде в город мимо нас на бешенной скорости проносятся мотоциклы. Много мотоциклов.
— Вот попомните мои слова, девушка. Однажды кто-нибудь из них обязательно сломает шею или покалечится! Устроили здесь гонки, выродки сопливые. Каждую ночь одно и то же, управы на них нет…
POV Стас
— Фрол, забей! Ты свои деньги снял, а под интерес только идиоты и малолетки куражатся.
— Саня, заткнись.
— Но город? Разобьетесь оба к чертовой матери! Какая разница кто лучше! Вчера он, сегодня ты. Вы с Ломом стоите друг друга.
— Савельев, отвали! Что ты как мать над девкой на выданье причитаешь. Проедем и разойдемся.
— На пустой трассе, Фрол, может, и разойдетесь. А как насчет машин?.. И потом Бампер же сказал…
Сегодня отличная ночь. На обочине Черехинской трассы народа собралось немало, и самые разные спортбайки в свете фар то тут, то там отсвечивают стальным хромом и дорогой пластиковой обшивкой. Я отдал Сане много прав и теперь, когда он хлопочет надо мной, как старая ворчливая наседка, мне в который раз приходится прервать его грубым:
— Рыжему знать не обязательно, угомонись! Его наш спор не касается! Ты фиксируешь проезд — я тебе плачу, все при делах и довольны.
