*) Симмах перевел так: прежде нежели возрастут терны ваши, так что сделаются рамном, еще живых, как ничто совершенно сухое, поднимет буря. А перевод сей имеет такую мысль: Всякий грех Божественное писание называет терном, потому что имеет силу уязвлять и вредить. А рамн есть терн большой и белый и по величине похожий на дерево, а по природе сухой и, как только ощутит огонь, тотчас истребляется, и не зеленеющую имеет на себе кору, но как сказано, белую, так что рамн зрению не представляется живым, но сухим. Итак, сие пророчество угрожает Саулу и сообщникам его скорым наказанием: ибо прежде нежели возрастет, говорит, зло, находящееся в вас, и сделается подобным рамну, то есть, величайшему терну, когда вы будете еще заниматься злыми делами и казаться живыми и движущимися в них, гнев Божии на подобие огня постигнет и истребит их. Ибо сие то он выразил словом: пожрет; как поглощаемое делается уже невидимым, так и вы, говорит, преданы будете забвению (у Никиты). Тоже самое говорится и у Феодорита, с небольшим различием. Слова Златоуста: Тернами называет нечестивых, а рамном—крест, так как рамн есть растение тернистое, а крест имел на себе терны, потому что вознес на себе наши грехи. Итак,, прежде, нежели уразумели силу креста, грозил пожрать их живыми (так как не имевшие веры не жили истинною жизнью); не во гневе (пожрет), но как бы во гневе (ибо Богу гнев не свойствен); но, по уразумении (силы) креста, уже не состоят под гневом (в изд. Своде).
11. Возвеселится праведник, егда увидит отмщение. Праведным Давид называет здесь несправедливо подвергающегося злоумышлениям: он, говорит, будет радоваться не о падении злого или грешника, но о правосудии Божием, то есть, что Бог не презирает обижаемых, но защищает их, помогает им, чтобы не потерпели вреда чрез ропот на божественный промысл по малодушию и немощи и не отчаялись.
Руце, свои умыет в крови грешника. Человек, говорит, праведный умоет руки свои, увидя кровь грешника; а это должно понимать не так, что будто праведник погрузит руки свои в кровь грешника, что как бы чрез кровь его покажет невинность свою. Мы сказали уже, каким образом умываются в 25 псалме, при изъяснении слов: умыю невинными (делами) руки мои. Златоуст и некоторые другие говорят, что когда кровь грешника прольется, праведник очистит свои руки, то есть свои действия, сделавшись благоговейным и внимательным по причине страха. Итак, праведник будет радоваться не о наказании грешника, но о вразумлении его, и сам сделается осторожнее по случаю наказания грешника и умыет руки свои, то есть, очистит действия свои от всякой скверны, когда увидит, что грешник наказывается смертью *).
*) То же самое подтверждаем и Феодорит, говоря: ибо не кровью омываются, но по причине крови, как не имеющий никакого сообщения с ним. Так и Пилат, умыв по некоему обычаю руки, сим показал, что, как он думал, он не причастен убиению Христа, но безвинен, не причиною оного и совершенно чист. Некто говорит: праведник увидит чистоту рук своих наиболее из сравнения с осквернением грешников кровью: и сие то значит выражение—умоет руки свои в крови грешника. Итак, как белый цвет более бывает явствен из противоположения черному; так и чистота рук праведников оказывается блистательнейшею из сравнения с противным (у Никиты). Слова Афанасия: праведники, говорит, видя во время праведного суда изверженных демонов связанными, возвеселятся о сем праведном суде Божием, так как они окажутся незаслужившими наказания. Златоуста: Праведник тогда радуется, как избежавши геенны; он также радуется и о настоящей защите: ибо о сей защите ныне, то есть, о наказании, как приносящем пользу грешникам, праведник прилично веселится (в изд. Своде).
12. И речет человек: аще убо есть плод праведнику, убо есть Бог судя им на земли. Каждый, говорит, благоразумный и доброжелательный, видя, что обижаемый человек помощью Божиею победил своего обидчика, рассуждая о том в самом себе, скажет: следовательно есть польза человеку от правды, так как по истине помощь Божия и наказание от Бога обидчиков его есть для него плод; следовательно праведник упражняется в добродетели не напрасно; и следовательно есть Бог, который и в настоящей жизни судит их, то есть, как других людей, так и того самого, который так мыслит и чрез сие рассуждение делается пламеннее и ревностнее в добродетели *).
