*) Нисский в высшем значении принимая слова сии, говорит так: Что такое истинная красота? Нужны каждому собственные глаза, чтобы мог видеть ту красоту, которую он увидел по некоему божественному дарованию и вдохновению и которою был приведен в неизъяснимое тайне совести удивление. А кто увидел ее, тот не испытает потери. Хорошо, мне кажется, указал на затруднение сие Давид, который, некогда вознесшись умом, силою Духа в блаженном оном исступлении увидел непостижимую и неизреченную красоту, а увидел оную, без сомнения, столько, сколько то возможно человеку видеть, когда был выведен вне покровов плоти. Но когда восхотел сказать нечто соответствующее виденному, то изрек известные всем слова, что всякий человек лжив, что, по моему разумению, значит то, что кто усиливается словами изъяснить неизреченное, тот поистине лжив, не по ненависти к истине, но по бессилию речи. Великого Василия: Впрочем, пророк здесь не противоречит сам себе, в чем некоторые софисты стараются изобличить его, утверждая, что если всякий человек лжив, а Давид также человек; то, очевидно, и сам он был лжив. А если лжив, то ему не надобно верить в том, что он утверждает. А истина такова, как мы скажем. Ибо люди именуются (здесь) те, которыми обладают еще человеческие страсти; но кто стал уже выше плотских страстей, и по совершенству ума перешел в состояние ангельское, тот, когда говорит о делах человеческих, очевидно, исключает самого себя из ряду прочих людей. Ибо не лжив сказывавший: я сказал: вы боги! Конечно, если другому кому, то Давиду прилично такое наименование. Ибо и сын Всевышнего есть тот, кто посредством добродетели усвоился Богу, и не умирает как человек, но имеет живущего в себе Бога. Заметь, что Акила перевел: я сказал в изумлении моем: всякий человек ложь; а Феодотион: Всякий человек изнемогает; Симмах: Я сказал в смятении: всякий человек обманчив. И я не без причины указал на все сии изъяснения, но с тем, чтобы показать, что человеческое благоденствие называет ложью, как весьма скоро разрушающееся и не имеющее никакой продолжительности (слова Феодорита); почему и Соломон, хотя сам жил во всяком благоденствии, начиная говорить о том, каковы человеческие дела, делает сие начало: суета сует, все суета.
3.
*) Слова Златоуста: Это говорит, усваивая себе обстоятельства пленных. Много Ты, Владыко, благодетельствовал мне. Чем мне воздать Тебе? Прими сосуд с возлиянием и возлию Тебе его за спасение народа, жертву так называемую возлияние спасения; и имя Твое призову и воздам те обещания, которые я обещал за спасение народа. Такова-то расположенность к благодарности; она состоит в том, чтобы отыскивать все возможные случаи к принесению чего либо Благодетелю за полученные от Него блага, и пожертвовав всем, почитать себя бессильным к вознаграждению его чем-либо. Василия Великого: Здесь великодаровитый называется не дающим, а воздающим, как бы не Он начинал дарить, а только воздавал тем, которые прежде Его начали это делать; ибо благодарность получающих Он вменяет себе за благодеяние. Так Он и подавая тебе имущество, просит у тебя милостыни посредством руки нищих; и когда получит Свое, твой дар целым возвращает тебе, как бы за твое собственное.
4.
