Я задумалась над ее словами и, даже ненавидя эти понятия, со страхом признала, что, вероятно, она права.
К моему удивлению, на следующей встрече группы появился чужак – вице-посол Экумены. Его присутствие в городе было предметом несказанной гордости нашего комиссара, ибо чужака прислали из Старой столицы, чтобы поддержать главу провинции Йотеббер в его противостоянии Всемирной партии, чьи позиции были особенно сильны здесь и которая продолжала требовать изгнания с Йеове всех иноземцев. До меня доносились смутные слухи об этой личности, но я меньше всего ожидала встретить его на собрании школьных учителей-вольнодумцев.
Он был невысок, с красновато-коричневой кожей и глазами почти без белков, но, если не обращать на это внимания, его можно было бы счесть и симпатичным. Он сидел напротив меня, неестественно прямо, будто по привычке, и слушал, не произнося ни слова, словно и это было для него привычным делом. К концу встречи он повернулся и в упор уставился на меня своими странными глазами.
– Радоссе Ракам? – спросил он.
Остолбенев, я кивнула.
– Меня зовут Йехедархед Хавжива, – сказал он. – Я привез вам кое-какие книги от Музыки Былого.
Я уставилась на него.
– Книги?
– От Музыки Былого. От Эсдардона Айи. С Уэрела.
– Мои книги? – повторила я.
На лице его промелькнула улыбка.
– Где они? – вскричала я.
– У меня дома. Если хотите, сегодня вечером можете их получить. У меня машина. – В его словах чувствовалась какая-то легкая ирония, как будто он не собирался иметь машину, но радовался ее наличию.
Подошла доктор Йерон.
– Значит, вы нашли ее, – обратилась она к вице-послу.
Он взглянул на нее с таким просиявшим лицом, что я невольно подумала, уж не любовники ли они. Хотя она была значительно старше, в этом предположении не было ничего удивительного. Доктор Йерон обладала магнетическим обаянием. Странно, что я вообще обратила на это внимание, ибо меня не привлекали сексуальные особенности других людей. Они меня не интересовали.
Во время разговора он взял ее за руку, и мне бросилось в глаза, каким нежным был этот жест, пусть и неторопливым, но искренним. Это любовь, подумала я. Тем не менее я видела, что они не вместе, поскольку в их общении и взглядах не было того интимного взаимопонимания, которым любящие часто дарят друг друга.
Мы с Хавживой уехали на правительственном электромобиле в сопровождении двух телохранителей – молчаливых женщин-полицейских, которые сидели на переднем сиденье. Мы разговаривали об Эсдардоне Айе, чье имя, как объяснил Хавжива, означало «Музыка Былого». Я рассказала, как Эсдардон Айя спас мне жизнь, переправив сюда. Мистер Йехедархед слушал с таким вниманием, что с ним было легко разговаривать.
– Я попросту заболела, расставшись со своими книгами, мне не хватало их, словно они были моей семьей. Но может быть, с моей стороны было глупо так думать.
– Почему глупо? – спросил Хавжива. У него был иностранный акцент, но в то же время в его речи уже слышалась йеовианская напевность, а голос был прекрасным, низким и ласковым.
Я попыталась объяснить все разом:
– Понимаете, они так много значили для меня, потому что я была абсолютной невеждой, и именно книги дали мне свободу, открыли передо мной мир – точнее, миры… Но здесь я вижу, что телесеть, голограф-театры и все прочее значат для людей куда больше, ибо определяют их сегодняшнее существование. Может быть, привязанность к книгам означает привязанность к прошлому. А йеовиане должны двигаться в будущее. И словами мы никогда не сможем изменить мышление людей.
Хавжива выслушал меня с тем же напряженным вниманием, с каким слушал ораторов на собрании, после чего неторопливо ответил:
– Но в словах заключена суть любой мысли. Книги же сохраняют слова в неизменности… Я и сам очень долго не умел читать.
– Неужели?
– Я знал, как это делается, но не читал. Я жил в деревне. В здешних городах должны быть книги, – уверенно, словно немало размышлял на эту тему, заявил он. – В противном случае каждое поколение все будет начинать с нуля. Вам предстоит спасти слова.
Вскоре мы подъехали к дому, стоявшему на вершине холма в старой части города. Войдя в холл, я увидела четыре объемистых ящика с книгами.
– Да у меня столько не было! – воскликнула я.
– Музыка Былого сказал, что все они принадлежат вам, – ответил мистер Йехедархед и, улыбнувшись, посмотрел на меня.
Взгляд чужаков более выразителен, чем наш. Но чтобы заметить движение зрачков, приходится стоять к человеку вплотную, – впрочем, это заключение не относится к обладателям голубых глаз.
– Мне просто некуда деть такую гору книг, – растерянно сказала я, осознавая, что этот странный человек, Музыка Былого, снова помог мне обрести свободу.
– А в вашей школе? В школьной библиотеке?
Отличная идея, но я тут же представила, что их будут лапать инспектора. А вдруг им захочется конфисковать их? Когда я вслух выразила это опасение, вице-посол предложил:
– А что, если преподнесу их как дар посольства? Думаю, в этом случае инспектора поумерят свой пыл.
– О да! – выпалила я. – Но почему вы так добры? И вы, и он… вы тоже родом с Хайна?
