Чем ближе я узнавал Федосеева, тем ближе он мне становился. Во всем его поведении, в каждом его слове и поступке сквозила удивительная естественность и какая-то постоянная, что ли, расположенность к людям. Что бы он ни делал, чем бы ни был занят, он всегда помнил о тех, кто с ним рядом, и всегда всем сердцем хотел, чтобы им было хорошо. И не только хотел — делал все возможное. Он и сам только тогда испытывал полную радость, когда все кругом радовались.
От частого употребления изрядно потускнело прекрасное слово «человечность». Но если иметь в виду всю прелесть и глубину его первоначального смысла, то это слово как нельзя лучше могло бы характеризовать Григория Анисимовича Федосеева, его жизненное поведение. Не берусь судить, с молоком матери впитал он это святое чувство человеколюбия или познал в тяжелейших, полных опасностей таежных экспедициях с такими верными товарищами, как Улукиткан, но оно было сущностью его цельной, мужественной натуры.
Этим же прекрасным чувством, как солнечным лучом, пронизаны, просвечены и все его книги.
Есть книги, которые у одних читателей пользуются большим интересом, у других — меньшим. Есть книги, весьма популярные у молодежи и мало читаемые людьми пожилого возраста; одни книги привлекают читателей поэтическим описанием природы, другие — тонким психологизмом в обрисовке человеческих характеров.
Книги отважного первопроходца и замечательного писателя Григория Федосеева с захватывающим интересом читаются людьми любых литературных пристрастий и любого возраста. В его книгах счастливо сочетается красочное описание природы и глубокое проникновение в характеры героев, утверждение благородных идеалов человеческой дружбы и высокое литературное мастерство. Книги Григория Федосеева воспевают красоту и силу человеческого духа. Они учат мужеству.
«Смерть меня подождет», — говорил неизменный спутник Федосеева по таежным походам и любимый герой его книг Улукиткан. Смерть действительно долго «ждала» старика: она подстерегла его лишь на девяносто первом году.
Федосееву не пришлось быть на похоронах своего престарелого друга. Он приехал в эвенкийский поселок Бомнак, где на берегу Зеи нашел свое последнее пристанище Улукиткан, лишь через год после его трагической гибели. Приехал, чтобы не только отдать дань любви и глубокого уважения своему другу и учителю, но и увековечить его память. На могиле Улукиткана Григорий Анисимович собственноручно, с помощью родных и близких покойного, соорудил железобетонный четырехгранный тур, какие ставят геодезисты на горных пиках. На вложенных в основание памятника чугунных плитах были отлиты надписи:
«С тобой, Улукиткан, геодезисты и топографы штурмовали последние белые пятна на карте нашей Родины».
«Тебе, Улукиткан, были доступны тайны природы, ты был великим следопытом, учителем, другом».
А на плите, что была положена на могильный холм перед туром, — слова самого Улукиткана:
«Мать дает жизнь, годы — мудрость».
И как знать, не тогда ли пришла мысль, что лучшим памятником и ему самому будет вот такой же геодезический тур на одном из саянских перевалов…
Может быть, тогда, а может, и раньше. Всего-то скорее — раньше.
«В пятнадцати километрах от нас был виден пик Грандиозный, возвышающийся над всей округой, — еще много лет назад писал Федосеев. — Абсолютная отметка Грандиозного — 2922 метра… Этот пик принято считать главной вершиной центральной части Восточного Саяна».
Широко известна стихотворная строка: «В горах мое сердце». Хорошо сказано: поэтично, образно. И все же строка отдает некоей красивостью: если ты родился среди гор, то где же еще быть твоему сердцу, как не на родине? Ежели же ты полюбил горы, то в чем исток твоей любви?
Завершив последнюю экспедицию и посидев у последнего таежного костра, Григорий Анисимович уехал из Сибири и поселился на своей родине — на Кубани. Но сердце его осталось там, на Саянских перевалах. И в данном случае это уже не красивая поэтическая метафора: большую и лучшую, «главную» часть своей жизни он провел именно здесь, провел в преодолении недоступных горных хребтов. Так что естественным было и его желание быть похороненным там, где он когда-то увидел пики Грандиозный и Поднебесный, где оставил затем на кедре — память о своей первой экспедиции.
Григорий Анисимович Федосеев скоропостижно скончался 29 июня 1968 года, накануне своего семидесятилетия. И во исполнение последней воли покойного были заказаны две урны: одна для Краснодара, где оставались его родные и близкие, другая — для Саян.
Ближайший друг Федосеева Кирилл Лебедев, сразу же отправившийся на рекогносцировку в Саяны, облюбовал там отрог Грандиозного — величественный перевал Идэн. На этом перевале им вместе с друзьями и соратниками Григория Анисимовича — Трофимом Пугачевым, Михаилом Куцим и его сыном Женей — был поставлен видный издалека обелиск из золотистого оксидированного металла. В восьмигранном каменном основании его согласно завещанию замурована урна с прахом Григория Анисимовича. На одной из граней на металлической плите отлиты его слова:
