— Черт возьми, Кэт, ведь Калвер-Сити у нас весь как на ладони. Гамблинг находится сейчас на легальном положении, а сезон на коней уже давно прошел.
— Может быть, ты все же наведешь справки?
— О чем речь, конечно! Это займет всего пять минут.
Я сообщил ему номер телефонной будки.
— Позвони мне через четверть часа.
Оп оказался весьма пунктуальным. Через 15 минут я уже знал очень многое о человеке, которого звали Сидней Ла-Порт, получил его адрес и уже находился на пути к нему. Дом № 56 на Ривер-стрит был невзрачным зданием в конце улицы, почти у самого залива. На окнах первого этажа было написано: /<Контора маклера»; а на втором — окна выглядели довольно грустно и в ряде мест были даже побиты.
Квартира Сиднея Ла-Порта находилась приблизительно в центре.
Человеку, открывшему мне дверь, было лет тридцать, но выглядел оп на все пятьдесят. На голову ниже меня и с мелким крысиным личиком. Мне отлично знаком такой тип людей, и я знал, что самое главное — не церемониться с ними и не терять времени.
Поэтому я сразу же втолкнул Ла-Порта обратно в комнату и заметил, что на его лбу мгновенно выступили капельки пота. Тем не менее такие люди обычно пытаются все же что-то возразить. Так было и на этот раз.
— Послушайте, мистер… — проблеял он. — Вы врываетесь в чужой дом и даже не считаете нужным…
— Заткнись!
Больше я ничего не сказал, он зато распахнул куртку и достал носовой платок. Он увидел кобуру с револьвером, засопел и тяжело опустился в кресло.
— Но ведь… я совершенно чист. Спросите Форбеса, и он подтвердит вам это. Я уже заплатил за товар. Как все это подло! На прошлой неделе я заплатил шестьдесят долларов, и я никому больше не должен…
— Заткнись!
На этот раз он действительно заткнулся. Я прошелся по квартире, посмотрел внимательно туда-сюда, пока не счел, что этого достаточно, потом придвинул к нему стул, сел и уставился на него. Его лицо посерело от страха.
— Что ты можешь сказать о Баннерменах?
Его весьма удивил мой вопрос.
— О Баннерменах? — переспросил он. — Что я могу сказать о…
— Живо!
У него задрожали руки.
— Вы… вы из полиции?
Наверное, секунд пять я молча смотрел на него. Он не выдержал и опустил глаза.
— Я вообще не из Калвер-Сити, — проронил я.
Его глаза по-прежнему 'продолжали метаться между моим лицом и тем местом, где находился револьвер. Наконец он сказал:
— О, Баннермены очень важные персоны. Живут они ка запад от города. Черт возьми… — Он неожиданно на какое-то время замолчал, но я многозначительно шевельнул рукой, и он вновь заговорил: — О'кей! Баннермены, вообще-то, слишком много мнят о себе. Я, правда, не так уж и хорошо знаю это семейство. Двое из них постоянно шатаются с какими-нибудь жадными до любовных утех девчонками из клуба и швыряют деньги на ветер. Старший может даже учинить стрельбу. Да, собственно, и младший не отстает от него. Ну, что вы еще. от меня хотите? У них есть деньги, так пусть себе веселятся, как им заблагорассудится.
Я посидел молча еще с минуту, заставляя тем самым сидеть и его, а потом поднялся и направился к двери. У самого порога я повернулся и осведомился:
— Мы с вами встречались хоть раз в жизни?
Он мгновенно понял мой намек.
— О, боже ты мой! Конечно же нет! Ни разу!
— Советую не забывать об этом! — угрожающе произнес я и вышел.
В городке имелось пять больших клубов, и все они были расположены в окрестностях залива. Ни один из них не был открыт только ради чистого бизнеса, но тем не менее в каждом что-то делалось и в этом отношении, а потому, когда я сказал, что собираюсь брать в кредит, никто отнюдь не обрадовался. Но я упомянул имя Бан- нермен, и все сразу же стало на свои места.
Мои двоюродные братцы были большими мотами, однако они регулярно оплачивали свои счета и могли все получать в кредит, когда того хотели. Их никак нельзя было назвать преуспевающими, подобно некоторым удачливым игрокам, так как они время от времени веселились напропалую, но затем неожиданно находили удовольствие в покое. Ну а перед моим взглядом как бы все еще стояли старые покосившиеся ворота родового поместья, едва державшиеся на ржавых петлях, да вот протертый до дыр ковер в библиотеке, и я ничего не мог понять. Видимо, слишком сильны у Бапнерменов загульные традиции и спесь, так что они проматывают денежки, а поместье разваливается на глазах.
Затем у Макса появился я, а Майлс промотал свои капиталы. Все зло исходило от игорных столов, за которыми человек теряет деньги тораздо быстрее, чем их приобретает. И в результате Баннермены вскоре стали уже совсем не теми богачами, что были раньше.
