Фантастический роман «Психо-машина» (1924) открывает впервые издающееся полное собрание сочинений загадочного Виктора Гончарова, одного из пионеров советской фантастики.Вместе с героями романа читателя ждет знакомство с «психо-механикой», злобными заговорщиками и древнейшей цивилизацией инопланетян на Луне, где пришельцы с Земли немедленно устраивают мировую революцию.
В 2014–2015 гг. в рамках серии «Polaris: Путешествия, приключения, фантастика» нашим издательством были переизданы четыре романа Виктора Алексеевича Гончарова, одного из пионеров советской научной фантастики.
Сегодня мы рады представить читателям первое за почти 100 лет полное собрание сочинений В. А. Гончарова, в которое вошли все известные и атрибутируемые произведения этого загадочного писателя.
Мы с глубокой благодарностью посвящаем настоящее собрание всем, кто делился с нами советами, текстами и, конечно, дружеской поддержкой.
По просьбе редактора, сообщаю следующее:
Помещаемая ниже рукопись попала ко мне при самых необычайных обстоятельствах… Сначала я получил сапог… Самый обыкновенный сапог. Он прилетел откуда-то сверху и больно ударил меня в голову.
Я немного глуховат – это следствие моей профессии, поэтому, когда я с удивлением и немного рассерженный (посудите сами – сапогом да еще в голову!) взглянул вверх, то увидал, прежде всего, странный сигарообразный аппарат из белого металла… Аппарат висел в воздухе, без всякого шума, на расстоянии 9-10 метров от меня, а из четырехугольного отверстия его выглядывала по пояс фигура с белокурой взлохмаченной головой и довольно озорной физиономией… Юноша лет 18-19-и. Он что-то кричал, делая мне выразительные знаки, но они были не настолько выразительны, чтобы я хоть что-нибудь понимал.
Должно быть, он давно кричал, так как, в конце концов, обратился к помощи сапога.
Потом из «сигары» прилетела эта рукопись-дневник, а сама сигара, пока я разглядывал воздушный подарок, куда-то исчезла, оставив после себя свист; значит, улетела.
Если бы не эта «сигара», которую я видел собственными глазами, не взлохмаченная фигура и не сапог, оставивший мне чувствительное вспоминание в виде шишки на голове, я никогда бы не поверил тем фактам, что прочитал, нужно сознаться, за один раз, сидя на горе, где я производил изыскания по вопросу о напластованиях палеозойской эры.
Прочитав рукопись (думаю, что я имел на это право), я отнес ее в Комсомол, предполагая, что моя миссия окончена.
Событие с сапогом и рукописью произошло со мною в Тифлисе, в 2 часа дня 7-го ноября 1922 года, на горе св. Давида, знаете, там, где есть дорога на фуникулер. Если кто из читателей видел то же, прошу отозваться, чтобы избавить меня от невольного авторства «Психо-машины», к каковому мнению склонен редактор Комсомола.
Профессор
…Он только-что соскочил с подножки вагона на полустанке «Криволучье» и бодрой пружинящей походкой, выдававшей его 19 лет и привязанность к спорту, весело насвистывая мотив несуществующей песенки, через миниатюрный вокзал направился к недалеко раскинувшейся деревушке.
– Ах, черт! Вот где солнце-то! Это тебе не ленинградское, сдавленное домами и провонявшее дымом!.. Нет, брат, тут не солнце, а малина!..
Его все опьяняло и взбудораживало. Подмывало, козлом избоченясь, вприпрыжку пуститься по проселочной дороге, мягкой и горячей пылью наватенной…
Воробьи, задорно чирикая, дрались, пух и перья пуская по золотистому воздуху, и копошились с гвалтом в лошадином помете в поисках нераздавленного зернышка… Пролетели две бабочки-крапивницы – будто в глазах запестрело от лучистого солнца: то крылышки их яркоцветные промелькали. Прошумел мягко по пыли и обогнал откуда-то взявшийся велосипедист, напугав неожиданным своим появлением… И Андрей не выдержал-таки: избоченился, загреготал, выкинул два-три козлиных коленца вслед удалявшемуся с удивленной оглядкой велосипедисту…
– Не хорошо, брат, не хорошо!.. Ведь ты замзавагитпроп! Если бы тебя ленинградские твои комсомольцы увидели…
Смутил сам себя и остановился, хотя через край лезла необузданная молодость и блаженно расплывалось лицо в улыбке до ушей.
Вот и деревушка. Старая крестьянка с коромыслом через плечо брела от колодца, сгибаясь под тяжестью полных ведер.
– Дай-ка, бабуся, – подмогну!
– Та ни! Мабуть, сама донесла б… Трошки видсталося.
Однако коромысло передала, с любопытством окидывая с ног до головы неожиданного помощника.
– Видкеля, хлопец, будешь? Москаль, чи що?
– Я, бабушка, того… – заулыбался смущенно Андрей, – не особенно по вашему-то…
– Так! Так! Москаль и е, – обрадовалась старушка, – то-то ж я бачу – у нас таких нема!..
– А где здесь, бабушка, живет товарищ Петрусенко?.. К нему я приехал…
– Аж ось! Як раз з намы рядком… – указала она на белую, уютную хатку с палисадничком около и обязательными подсолнухами в нем. Старушка переняла коромысло и поблагодарила, а Андрей бегом пустился к нарядному домику.
Но Петра там не застал. Застал лишь старика отца, хохла добродушного, и мать, принявших его, как своего сына.
– Петр уехал в Полтаву, обещал через неделю вернуться… Да вот уж две прошло… А вы отдыхать, что ль, приехали?
