– Подождите, товарищ Андрей!.. Некуда спешить… Враг рядом с нами, но он мертв, и его машина разбита…
Я не понимал, чего ждать. Никодим соображал.
– Отчего они могли потерпеть аварию? Сказались ли какие-нибудь особенности лунной природы, или в самой машине обнаружились недостатки?..
Выжидая решения своего более образованного спутника, я совершенно случайно взглянул на психометр… и понял все: и свою усталость, и аварию неприятельского аппарата… Психометр стоял на нуле!
Тут и Никодим хлопнул себя по лбу:
– Черт дери! Ведь и мы могли разбиться! Очевидно, расход психо-энергии в безвоздушном пространстве чрезвычайно интенсивен. Надо было принять это во внимание! Только благодаря вашему тренированному мозгу, нам удалось благополучно спуститься.
Хорошо «благополучно»! Голова моя трещала, как от угара…
Чтобы не попасть в неприятное положение из-за незнакомства нашего с местными условиями, открыли боковое окно. Брызнул отраженный стенами кратера солнечный свет, зной ударил в лицо. В четырех шагах от нас лежала совершенно расплющенная летательная машина противника: сквозь лопнувшие швы ее просочилась и расплылась вокруг запекшаяся кровь.
– Мир праху твоему, дорогой учитель! – иронически скорбно произнес Никодим и выкинул пируэт, от чего неожиданно ударился о потолок. Тела наши неожиданно сделались необычно легкими на новой планете, так что приходилось сдерживать и соразмерять мускульные движения с своим «лунным» весом.
Я не удовлетворился видом издалека, мне хотелось проверить, оба ли приятеля погибли.
Никодим медлил выходить, боясь, что снаружи мало воздуха для дыхания.
– Так или иначе, сидеть здесь бессмысленно, – сказал я и стал осторожно открывать дверь. Ничего особенного не случилось: но из того, как легко поддалась дверь наружу, явствовало, что давление воздуха на луне значительно слабей, чем в машине…
В первую минуту нас ослепило – до того резко сияли стены кратера. Немного привыкнув к свету и к легкости своего веса, мы подошли к разбитому аппарату и вскоре убедились, что под его развалинами… не оказалось ни Вепрева, ни Шарикова!
То, что мы приняли за кровь, была жидкость, вытекшая из аккумуляторов!..
Никодим рвал на себе волосы, изрыгая проклятия. Я в тяжелом раздумьи бродил по черной раскаленной почве дна кратера. Создалась обстановка, от которой нетрудно было потерять всякую бодрость!
До этого занятый мыслью о преследовании, а затем подбодряемый уверенностью в гибели врага, я мало уделял внимания тому отчаянному положению, в которое мы попали: разрядившаяся машина уже не могла нас перенести через межпланетное пространство обратно на землю; противник, тоже потерявший свой аппарат, обладал преимуществом, заключавшимся в его знаниях, благодаря которым он мог найти выход и улететь с луны для осуществления своего чудовищного по зверству плана.
В раздумьи прохаживался я между двумя летательными машинами, одинаково теперь бесполезными. Никодим, успокоясь, исследовал стены кратера.
Кругом, на расстоянии радиуса сажен в 200 от нас, тянулись вверх версты на две ровные, как отшлифованные, гранитные стены. Солнце ослепительное и знойное полыхало прямо над головой. Почва под ногами с каждой минутой накалялась сильнее и сильнее. Стоить на одном месте было невозможно: подметки сапог грозили загореться. Мы обливались потом, еле дыша в удушливо-знойном воздухе. Облегчением служила лишь легкость передвижения.
– Никодим! Нельзя ли попытаться зарядить машину? – крикнул я.
Мой голос совсем слабо прозвучал, значит, воздух на луне сильно разрежен.
Опасно, – глухо отвечал друг. – По всей вероятности, здесь жизни все-таки нет. Если мы пустим психо-магнит, он в первую очередь, а может, вместе с тем и в последнюю, поглотит нашу мозговую энергию, и мы погибнем…
Снова начинаю ворочать головой, перепрыгивая с места на место и тем спасая сапоги. Обращаю внимание, как гулко отдаются мои прыжки внизу. Подошедший Никодим, заметив мои манипуляции, говорит мрачно:
– Под нами – пусто. Кратер искусственного происхождения.
Его замечание порождает во мне счастливую мысль. Я бросаюсь в машину… Стрелка психо-компаса настойчиво указывает вниз, а не на разбитый аппарат!..
– Никодим! «Они» под нами! – крикнул я через дверь, вновь возрожденный… и остолбенел… Гладкое дно кратера заколебалось… Никодим кинулся ко мне:
– Бежим!.. Это – штуки Вепрева!..
Но я сначала вдребезги разбил граммофоноподобный аппарат, опрокинул аккумуляторы, захватил психо-компас и винтовки с патронами и лишь тогда выбежал вон.
– Куда же бежать?..
Никодим торопил:
– Скорей! Скорей! – на ходу передавая мне, что он во время исследования кратера обнаружил на его стене целый ряд железных скобок, поднимающихся вверх. К ним мы и пустились гигантскими прыжками, задыхаясь от страшного зноя.
Едва я успел уцепиться вслед за Никодимом за первую скобку, как дно кратера быстро пошло вниз.
Почти обессилев от бегства, мы, укрепившись ногами за скобы, полувисели-полустояли и наблюдали за дном, судорожно сжимая винтовки.
