— Пароход, который привез твою сестру, ее мужа и детей, приехал шесть дней тому назад, когда ты уезжал на Цейлон. Мне дал знать об этом член нашего общества в Бомбее; в то же время он сказал мне, что на настоятельные вопросы твоей сестры, удивленной, что ты не встретил ее, он нашел нужным открыть ей тайну твоего убежища и сообщить о том, какой долг чести удерживает тебя вдали от нее. «Не я, само собой разумеется, буду порицать брата за то, что он остался верен другу в несчастье», — сказала она.
— Милая и благородная сестра! — воскликнул Сердар. — Продолжай, Анандраен!
— Она попросила провести ее к вам в Нухурмур.
— Так она здесь!.. У тебя, быть может? — прервал его Сердар с криком радости.
— Мужайся, Сердар!
— Ну говори же, не томи меня.
— Ты прерываешь меня и замедляешь мой рассказ, — спокойно отвечал ему индус.
Сердар понял и замолчал. Анандраен продолжал:
— Меня уведомил твой корреспондент, что он отправил ко мне маленький караван, который я должен провести в Нухурмур; леди Кемпбелл, ее муж и дети выехали дня четыре тому назад на повозках, запряженных буйволицами…
— Ну? Ради Бога!
— Ну… с этой минуты о них ничего больше неизвестно.
— Но это невозможно! — воскликнул Сердар, — они должны были приехать к тебе еще вчера.
— Нет! Иначе мой сын проводил бы их сюда.
— Но…
— Спокойствие, Сердар, спокойствие! Выслушай меня сначала, а затем будешь возражать, хотя несравненно лучше, если ты вместо возражений подумаешь, что тебе предпринять, Я сказал, что о них никто и ничего больше не слышал, потому что они не явились в назначенный день. Обеспокоенный их отсутствием, я пошел им навстречу и дошел до самого Бомбея, но нигде не встретил их. Тогда я поспешил назад с несколькими членами общества Духов Вод; мы обыскали дорогу по всем направлениям, расспрашивали жителей, с которыми встречались, но не смогли узнать, что с ними случилось. Я разделил все пространство между своими товарищами, чтобы они продолжали поиски, а сам поспешил сюда.
Несчастный Сердар ломал руки от отчаяния и то и дело повторял:
— А я-то, я уехал! Ах! Будь проклято это путешествие!.. Да буду я проклят за то, что не был там, чтобы помочь им, защитить!..
— Успокойся, Сердар, — сказал Анандраен и повелительным тоном. — Теперь некогда горевать, надо действовать.
— Ты прав, извини меня! Я не могу рассуждать, я действую, как сумасшедший! Я успокоюсь… Да, я… О! Горе тому, кто вздумал поставить им западню!.. Нет такой ужасной пытки, нет такой медленной смерти…
— Сердар, все мы твои друзья — мы просим тебя не допускай таких взрывов гнева, которые лишают тебя способности рассуждать и мешают нам хладнокровно обсудить дело и найти средство выйти из трудного положения.
— Да, вы мои друзья… Я вас слушаю; видите, я спокоен теперь…
Однако поступки несчастного не согласовывались с его словами; он, как безумный, вцепился ногтями в свое тело и рвал на себе волосы… Но это был кризис, и надо было дать ему пройти. После целого потока слез, рыданий, вскрикиваний он снова стал тем энергичным человеком, каким его знали.
— Довольно. Теперь поговорим, — сказал он мрачным тоном. — Если они погибли, я буду жить, чтобы отомстить за них.
— И мы с тобой, Сердар! — крикнули хором присутствующие.
Анандраен принадлежал к числу самых важных членов тайного общества Духов Вод. Это — не выдумка романиста; оно действительно существует в Индии и существовало в течение многих веков подряд. Оно ведет свое начало с первых времен мусульманского владычества и было создано с целью защиты народа от лихоимства завоевателей. Только благодаря этому обществу Нана-Сахиб и Сердар могли подготовить великое восстание, которое едва не положило конец английскому владычеству; также благодаря ему Нана-Сахиб мог до сих пор еще укрываться от поисков англичан. Всем известен тот бесспорный исторический факт, что принца нигде не могли найти, что он бежал, унеся с собой скипетр императоров Дели, и живет в никому неведомом уголке далекого Востока под покровительством этого могущественного общества.
Анандраен был спокойным, хладнокровным человеком по праву давнего знакомства с Сердаром он мог говорить с ним так, как не осмелился бы говорить никто из окружающих.
